Читаем Куда летит "Эскорт" (СИ) полностью

Оксана оказалась той самой блондинкой в камуфлированных штанах и безликой майке. Лет ей было за сорок, не меньше, но она была из тех женщин, возраст которых не так просто определить. Спортивная фигура. Ни капли косметики. Милая широкая улыбка. До войны Степану нравились именно такие девчонки.

— Всем привет! Прошу за мной, гостевые комнаты наверху, — от этой женщины так и веяло спокойствием и уверенностью в себе.

— Погоди, Ксюш, успеется! Лучше покажи им набережную.

— Можно! — охотно согласилась та и неожиданно гаркнула: — Денис! — да так, что у Степана заложило уши.

В ближайшем от него дверном проёме вскорости образовалась морда головореза с трёхдневной щетиной. От неожиданности Коршак включил стабилизаторы и врос в пол, но громилу никто, кроме Оксаны не интересовал — он преданно заглянул ей в глаза совершенно неестественным для его комплекции открытым взглядом ребёнка.

— Возьми это ведро, — медленно сказала она, чеканя слова. — В нём молоко. Неси осторожно. На кухне передашь Марфе.

Детина закатил глаза от удовольствия и потёр перед носом громадными волосатыми ладонями: — Ма-арфа! Молоко-о! Денис любит молоко-о!

Оксана только покачала головой в значение «Ну что с ним делать?» и передала ведро в «ненадёжные» руки.

— Он модифицирован. Это разновидность метаморфоза. Вы не сталкивались ещё, наверное?

Не дожидаясь ответа, Оксана нырнула в ближайшую дверь и вернулась с двумя яркими отрезками ткани. Из одного из них она мгновенно соорудила на голове некое подобие чалмы, а второй ловко обмотала вокруг тела. Пропавший ненадолго Вениамин объявился с двумя древними зонтами с рекламой «Континенталь» и вручил их Степану. Потом он совсем не по-царски шлёпнул свою преобразившуюся супругу, ничуть более не напоминавшую военизированную доярку, по пятой точке. За этой чудесной женщиной тоже не заржавело: в ответ она спокойно заломила руку мужа за спину. И хотя Пекарь молил о пощаде ничуть не реалистично, Степан сразу понял, что новое сочетание драпировок с солнцезащитными очками на пол лица, сделавшее из Оксаны загадочную экзотическую красавицу, не лишило её навыков болевого захвата. Слава богу, мужа она пощадила быстро, чмокнула в щёку и проследовала через двор, увлекая за собой гостей с их зонтиками. А его величество король кричал им вслед с порога: — Найди в бардачке мазь от ожогов, иначе у нашего техника отвалится нос!

«Шемахинская царица» прошагала под ржавый навес, выполнявший роль гаража, и усадила гостей в самый настоящий «Линкольн» на бензине.

«Ух ты!» — подумал Коршак, — «Вот это раритет, так раритет!»

Пока какая-то полная женщина, добродушно выкрикивающая непонятные гортанные звуки, не торопясь заливала в бачок топливо из огромной пластиковой канистры, Оксана разыскала для Степана противоожоговое:

— Держи! — протянула она ему тюбик и повернула ключ в замке зажигания: — Поехали!

И они поехали. Причём с ветерком. Стёкол в окнах «Линкольна» не было.

На счастье, набережная, оказавшаяся широким песчаным пляжем, была, совсем близко и колесить по грунтовым дорогам в облаке пыли друзьям пришлось совсем недолго. Теперь они гуляли вдоль моря. Непривычно медленно и бесцельно, любуясь необычной красотой. С одной стороны над пляжем нависали под углом подмытые водой пальмы, а с другой — мерно накатывали низкие белые барашки, оставляя гуляющим добрых пять ярдов сухого жёлтого песка.

Вдали, в раскалённом воздухе, натыкающемся на скользящий по берегу освежающий бриз, как миражи, дрожали причудливые контуры строений на сваях. До них ещё идти и идти.

Не переставая удивляться, Степан впитывал в себя эту новую, незнакомую реальность и прислушивался к тихому разговору женщин.

Капитан-то, оказывается, училась на пилота-истребителя в Краснодаре. Надо же! А у Вени пятеро детей от трех браков. И у Оксаны до Пекаря тоже был муж. Он умер, но осталась взрослая дочь, она где-то здесь, в Котону. Её модифицировала Федерация. За асоциальное поведение, ух ты-ж…

О модифицированных Оксана рассказывала много и охотно: «при дворе» их было немало. Дениса они уже видели. Был ещё Бруно. И Елена. Другие, менее привычные уху имена запоминались хуже. За модифицированными нужен присмотр, в одиночестве они дичают. Дичают? Степан, конечно, понимал, что мир изменился, и это здорово, но в этом конкретном случае, в насильственной коррекции поведения, ему виделось что-то чужое: и доброе и злое одновременно. Он удивлялся. Может, со временем и он посмотрит на это также спокойно, как Оксана? Всё же, у людей на Земле было время привыкнуть…