— Организация образована у самых истоков Федерации, — охотно начал повествование Степан. — Я так понял, что несогласие с аркилами существовало всегда. Правда, непонятно, почему несогласные называют себя Сопротивлением. Они ведь не сопротивляются. Так, отсиживаются на неподконтрольных Парламенту территориях. Совместимостью не интересуются. Живут себе и живут, причём, никто им не мешает.

— Костяк? Руководство? Лидеры? — поинтересовалась Чикита.

Ярко-выраженных нет, — покачал головой техник. — На свободных территориях государственные институты не действуют. Общественный строй существует параллельно, люди вернулись на ритуальные рельсы, живут землями, или кланами, административных границ не признают, подчиняются законам правящих семей. Такой вот возврат в феодализм по всеобщему согласию. С остальным миром они тоже сосуществуют неплохо. Принимают к себе несогласных со всех подконтрольных территорий, при этом перенаселением не страдают. Может, потому что и свой народ не особо удерживают, хочешь идти на метаморфоз — скатертью дорожка. Пишут, что из-за этой миграции западная Африка серьезно побелела.

Чикита задумчиво кивала, то ли в такт не особо плавному движению флайера, то ли выражая согласие с Коршаком, но он воспринимал это как просьбу продолжать и продолжал: — Мы летим над землями Фон. Буркина-Фасо, если по-старому, уже осталась позади, сейчас захватим кусочек Того и полетим над Бенином до самого океана.

Электронное приглашение от Пекаря пришло из портового города Котону, негласной столицы свободных территорий. Генерал давно уволился со службы. Не совместился, то есть метаморфоз не проходил. Теперь он был царём, а это — совсем другая ответственность.

Когда за бортом мелькнула тень, и прямо из воздуха материализовался симпатичный и намного более современный летун, их пилот, ничуть не меняя совершенно счастливого выражения лица, услужливо пояснил: — Фэдэрасьон.

— Федералы, — продублировал Степан, — Подконтрольные территории часто называют федеральными. Мировой Парламент тоже так называют иногда. Я ещё не разобрался, в каких именно случаях.

Федералы поддерживали ту же скорость, и оттого казалось, что они висели в небе неподвижно над мелькающей за бортом саванной. Пилот убрал затемнение купола, соседний летун ответил тем-же, и Степан не сдержал улыбки: флайер оказался под завязку забитым ликующей молодёжью. На них с Чикитой показывали пальцами и сверкали в их сторону неяркими мелкими вспышками.

Фотографируют, что ли? На всякий случай Коршак принял выгодную, по его мнению, журнальную позу, демонстрируя зрителям блестящие на солнце мускулы. На фоне скромной белой майки они смотрелись внушительно. Молодежь возликовала с ещё большей силой, и исчезла так же неожиданно, как появилась.

— Фигляр, — беззлобно проворчала Чикита. — Так что Пекарь? Он что же, не лидер Сопротивления?

— Об этом я ничего не нашёл. Может, косвенно? Народность Фон одна из первых объявила о несогласии. Ещё при формировании мирового Парламента. Их никто не держал, у аркилов с этим строго. Добрая воля. Тем более, что и другие племена, живущие поблизости, присоединились. Африка исторически не любит прогресса. У них тут и коммунизм был, и демократия, однако, кровные узы им дороже всего. В результате очень скоро слова «свободные территории» и «западная Африка» стали синонимами. А тут ещё и Указ.

Чикита посмотрела на него вопросительно.

— С законодательной и исполнительной властью я ещё не закончил, капитан, но Парламент, похоже, у нас теперь один за всех. Правительства, как такового, не существует. В общем, этим Указом они закрепили своё решение о том, что все непрошедшие метаморфоз земляне должны покинуть границы Федерации. Понравилось это далеко не каждому, включая некоторых совместимых, но никто ничего не оспаривал. Тихо снялись с насиженных мест и переехали сюда.

— А ты? Домой хочешь?

Степан стушевался: — Ну, можно съездить ненадолго.

— А что так?

Чикита спрашивала так серьёзно, будто не знала, что для непрошедших метаморфоз гостевая норма непрерывного пребывания на территории Федерации составляет семьдесят два стандартных часа. Может, и правда, не интересовалась?

— Мать жива? — спросила она.

— Жива-здорова. Зовёт. Говорит, есть серьёзные наработки по отращиванию конечностей, — он совершенно смутился. Зачем эти разговоры? Если капитан хочет от него избавиться, то пусть так и скажет. Он сразу уйдёт.

Додумать Степан не успел, дно флайера подскочило, и пилот застрекотал по-своему. Из сказанного ухо Степана выловило полузнакомое «ремерси». Это что? «Мерси» два раза? Поди их разбери без имплантата.

Капитан уловила его замешательство и перевела: — Извиняется. Режим неудачно переключил. Подлетаем к Котону.

Глава 2. Во дворце Пекаря