От его куртки пахло сыростью, и она вдруг подумала, что так должна пахнуть форма солдата, который какое-то время пролежал мертвым на поле боя. Или даже в могиле. Откуда эти мысли? Она так долго была в напряжении, что только сейчас поняла, как сильно устала.

– Спи, – сказал он, будто в ответ на ее мысли.

– Да. – Ей показалось, что, когда она погрузилась в сон, где-то вдали послышалась сирена воздушной тревоги.

– А?

Она услышала свой собственный голос, почувствовала, как Урия трясет ее, и быстро проснулась.

– Будьте добры, билеты.

– А, – только и могла сказать она. Она пыталась взять себя в руки, но заметила, как контролер подозрительно на нее косился, пока она лихорадочно искала билет в сумочке. Наконец она нашла те два желтых билета, купленных ею на вокзале в Вене, и протянула их контролеру. Он просматривал билеты, покачиваясь в такт движению поезда. Несколько дольше обычного, Хелене это не нравилось.

– Едете в Париж? – спросил он. – Вместе?

– Да, – ответил Урия.

Контролер – пожилой мужчина – внимательно посмотрел на них.

– Вы не австриец, как я слышу.

– Нет, норвежец.

– А, Норвегия. Там, говорят, очень красиво.

– Да, спасибо. Это верно.

– И вы, значит, добровольно пошли воевать за Гитлера?

– Да, я был на Восточном фронте. На севере.

– Неужели? И где же на севере?

– Под Ленинградом.

– Хм. А сейчас едете в Париж. Вместе с вашей…?

– Подругой.

– Да, именно подругой. По увольнительным?

– Да.

Контролер пробил билеты.

– Из Вены? – спросил он Хелену, протягивая билеты ей.

Она кивнула.

– Я вижу, вы католичка. – Он показал на крестик, который висел поверх блузки. – Моя жена тоже католичка.

Он откинулся назад и выглянул в коридор. Потом снова обратился к норвежцу:

– Ваша подруга показывала вам собор Святого Стефана в Вене?

– Нет. Я лежал в госпитале, поэтому города особенно не видел.

– Да-да. В католическом госпитале?

– Да. Госпиталь Рудо…

– Да, – оборвала его Хелена. – Католический госпиталь.

– Хм.

«Почему он не уходит?» – подумала Хелена.

Контролер снова откашлялся.

– Да? – наконец спросил его Урия.

– Это не мое дело, но я надеюсь, вы не забыли с собой документы о том, что у вас есть разрешение?

– Документы? – переспросила Хелена. Она два раза ездила во Францию с отцом, и им никогда не было нужно ничего, кроме паспортов.

– Да, у вас, скорее всего, не будет никаких проблем, фройляйн, но вашему другу в форме необходимы бумаги о том, где расположена его часть и куда он направляется.

– Ну конечно, у нас есть с собой документы, – ответила она. – Вы же не думаете, что мы поедем без них?

– Нет-нет, что вы, – поспешил сказать контролер. – Просто хотел напомнить. Потому что всего пару дней назад… – он быстро посмотрел на норвежца, – задержали молодого человека, у которого, по всей видимости, не было при себе какого-то распоряжения, его сочли дезертиром, схватили на перроне и расстреляли.

– Вы шутите?

– Увы. Не хочу пугать вас, но война есть война. Но если у вас все в порядке, то вам не стоит ни о чем беспокоиться, когда мы будем пересекать немецкую границу после Зальцбурга.

Вагон немного качнулся, контролер, чтобы не упасть, вцепился в дверную раму. Трое молча смотрели друг на друга.

– Значит, первая проверка будет тогда? – спросил Урия наконец. – После Зальцбурга?

Контролер кивнул.

– Спасибо, – сказал Урия.

Контролер откашлялся:

– У меня тоже был сын, ваш ровесник. Он погиб на Восточном фронте, на Днепре.

– Мои соболезнования.

– Ну, извините, что разбудил вас, фройляйн. Мин герр.

Он взял под козырек и пошел дальше.

Хелена посмотрела на дверь. Потом закрыла лицо руками.

– Ну почему я такая дура! – всхлипывала она.

– Ну, ну. – Он обнял ее за плечи. – Это я должен был подумать о документах. Я же должен был знать, что мне нельзя просто так бродить по стране.

– А если ты расскажешь им о болезни и о том, что хочешь поехать в Париж? Это же часть Третьего рейха, это же…

– Тогда они позвонят в госпиталь, Брокхард скажет, что я сбежал.

Она прижалась к нему и зарыдала еще сильнее. Он погладил ее по длинным русым волосам.

– К тому же я должен был понимать, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – сказал он. – Я имею в виду: я и сестра Хелена – в Париже? – Она почувствовала, что сейчас он улыбается. – Нет, скоро я проснусь в больничной койке и подумаю, что все просто сон. И буду рад, когда ты принесешь мне завтрак. К тому же завтра у тебя ночное дежурство, не забыла? И тогда я расскажу тебе про то, как однажды Даниель стащил у шведов три дневных пайка.

Она подняла мокрое от слез лицо:

– Поцелуй меня, Урия.

Эпизод 28

Сильян, фюльке Телемарк, 22 февраля 2000 года

Харри снова взглянул на часы и осторожно прибавил скорость. Встреча была назначена на четыре часа, то есть на полчаса тому назад. То, что осталось от шипов на покрышках, с жутким звуком врезалось в лед. Хотя Харри проехал по этой петляющей обледеневшей дороге каких-то шесть километров, ему казалось, что он едет по ней уже несколько часов. От дешевых солнечных очков, купленных на заправочной станции, не было никакого толка, глаза жутко болели от яркого снега.