Во рту уже горячо, а я все не решаюсь открыть рот. Я совсем незначительно приподымаю верхнюю губу, но это не приносит облегчения и я превозмогая свое нежелание, совсем немного разжимаю зубы.

Ну, где ты? Выпрыгивай…, вылетай…, а я снова тебя поймаю.

Но изо рта ни чего не выскочило, хотя и жжение пропало. Я смелее раскрыл рот, ожидая… Я ни знал, чего именно я ожидал, но, по моему мнению, что-то должно было произойти. Все ощущения во рту пропали и ни чего более не произошло. Даже капли света не появилось изнутри, и у меня появилась уверенность, что искорка осталась у меня внутри.

Что бы удостовериться, я провел лапой…, или что там у меня было, по губам и внутренне усмехнулся. Странно себя чувствовать… в полной темноте, не чувствуя своего тела, пользоваться лапой. Я не уверен, но вроде бы как, по губам лапой я провел, как бы утирая их. Это меня одновременно развеселило и придало уверенности. Пусть вокруг темнота и я ни чего не вижу, но свои лапы я "нашел", и это меня успокоило.

Я постарался понять откуда появилась искорки, осмотрелся нормальным зрением, (темнота и есть темнота), потом своим "тайным" и приметил совсем тоненькую, бледню нить…, паутинку. Она как бы начиналась от меня и пропадала в темноте. Не могу объяснить почему, но я начал втягивать паутинку в себя и одновременно двигаться по ней. Как это могло происходить, я не задумывался, а просто следовал за паутинкой. Через некоторое время, я понял, что не просто вбираю паутинку в себя, а уже лечу за ней…, или по ней, это было для меня не важно. Меня это развеселило и придало некоторый смысл, хоть какое-то занятие, а то висеть в темноте и ни чего не чувствовать и ни чего не видеть, совсем скучно.

Полет…, прыжок…, рывок… И вот, уже огромный яркий шар висит передо мной. Его трудно сравнить с чем-либо. Это не солнце, он не слепит. Это не огонь, хотя он светит, от него распространяется тепло. Даже не тепло, а манящее чувство, так и хочется нырнуть в этот шар и свернувшись затаится, как когда-то на коленях у Кася.

Странное, двоякое чувство. Хочется окунуться в этот свет и одновременно, что-то удерживает от этого света на расстоянии. Отпугивает и как бы отталкивает.

Я очень медленно приближаюсь к шару, поверхность которого постоянно колышется, меняется и изменяется, но как ни странно, постоянно остается шаром. Шар настолько уже большой, что занимает все пространство передо мной. Я протягиваю лапу и совсем легонько касаюсь шара… Это я так подумал, что касаюсь, а на самом деле поверхность шара изогнулась, вмялась и моя лапа, которую я не вижу, прошла мимо шара. Тогда я осмелев, раскрыл пошире пасть и постарался откусить…, или укусить шар. Но и тут у меня ни чего не получилось. Вначале мои зубы во что-то уперлись и как бы ухватились, но в последний момент шар отодвинулся от меня и в моей голове прозвучали странные слова. Не живые, сухие и чужие…

– Рано… Тебе еще рано… Окрепни телом и тогда приходи…

Шар резко отскочил от меня и я опять оказался в темноте.

Продолжение.

Я открыл глаза и смутно, в темноте разглядел потолок над собой. Моя память тут же подсказала где я нахожусь и я тихо позвал.

– Кася…

Рядом зашевелилось и недовольный голос Кася ответил.

– Очнулся на конец. Я думала, что ты загнулся. – В голове почувствовался одновременно упрек и надежда, но надежда не о том, что я загнулся, а как раз на оборот, что я очнулся.

– Долго, я это…, лежал?

– День и часть ночи. – Ответила Кася и пощупала мой лоб. Прикосновения ее были приятны и я бы был не против, если бы она оставила свою руку у меня на лбу. Но Кася убрала руку и просто сказала. – Все нормально, уже не горячий. Скоро рассвет.

Кася явно на меня не сердилась, хотя и была недовольно, что я ее разбудил. Лично мне, спать не хотелось и не обращая внимание на недовольство Кася, я спросил у нее.

– Кася, у тебя так же было?

– Нет. – Нехотя ответила она. – Я же тебя предупреждала, надо к Старшим идти.

– Я не о том. Я не чувствую ни каких знаний в себе.

– Я и говорю, глупый ты еще. Тебе не знания получать, а бегать со своими, а ты…

– Кася, перестань зудеть. – Попросил я. – Скажи, ты сразу почувствовала переданные тебе знания?

– Нет конечно. День ходила как чумная, а потом увидела… А ты чего ожидал? – Возмутилась она. – Сразу умным захотел стать? Я же тебя предупреждала, мал ты еще, а ты давай…, давай. – Последнее прозвучало как упрек. Кася была явно недовольно и это недовольство, как я понял, было больше собой, чем мной, хотя и я раздражал ее своими вопросами.

Мы помолчали, я опасался что-либо у нее выспрашивать, понимая ее настроение, а она… Она посопела малость и предложила.

– Ну, чего уставился? Спрашивай, чего хотел?

– Извини меня, но я ни чего в себе не чувствую. Как был до этого, таким и остался. Может ты…?