Читаем Корни блицкрига полностью

Нельзя сказать, что Гудериан и другие немецкие офицеры не были знакомы с британскими военными теоретиками. Дж. Ф. Ч. Фуллер был известен и высоко оценен в Германской армии в 20-е годы. Репутация Фуллера не была следствием его блестящих теорий, а скорее была связана с тем, что Фуллер, будучи начальником штаба британского танкового корпуса времен войны, был организатором массового наступления с участием танков в Камбрэ в 1917 году и был автором плана 1919 года, в соответствии с котором союзники планировали в том же году задавить Германскую армию танковыми армадами. Работы Фуллера оказались полезны для немцев не из-за того, что они высоко ценили его теоретические изыскания в области стратегии — немцы и так имели своих значимых теоретиков в лице Клаузевитца, фон Мольтке, фон Шлиффена и, в 20-х годах, Зекта — а скорее из-за глубокой практичности большинства его идей. В 20-е годы германские танковые тактики испытывали большой недостаток реального, практического опыта, знания которого они и хотели найти в работах Фуллера. Первая серьезная книга Фуллера, «Танки в Великой войне» (1920) содержала много полезной информации, как например об организации британских танковых частей, о том, как у них обстояло дело с обслуживанием и ремонтом боевых машин, как они развивали танковую тактику, а также создали специальные бронированные машины тылового и инженерного обеспечения. Книга включала даже организационные схемы, карты и диаграммы, касающиеся боевых бронетанковых подразделений, а также анализ основных боев с участием танков и описание уроков, которые были получены в этих боях.Это был лучший базовый учебник о танках, доступный в 20-е годы, и именно как учебник немцы и использовали данный труд.{684}

Работы Фуллера вскоре стали очень популярными в Германии. Его многочисленные дальнейшие труды о танковой войне сразу же переводились и публиковались в Militar Wochenblatt и других журналах. В 1926 году журнал иностранных военных новостей Генерального штаба посвятил три выпуска публикации книги Фуллера под названием «Реформация войны».{685} Ни один другой зарубежный военный теоретик не получил столько внимания со стороны Рейхсвера. «Танк в современной войне» Эрнста Фолькхайма демонстрирует сильное влияние Фуллера в той части, где Фолькхайм защищает специализированные бронированные инженерные машины. Гейнц Гудериан цитировал Фуллера и британского танкового теоретика Мартеля в своей книге «Внимание, танки», Людвиг Риттер фон Эймансбергер использовал Фуллера в качестве основного источника в своей «Танковой войне». Мемуары Фуллера даже были переведены на немецкий язвк.{686}

Хотя идеи Фуллера и оказали определенное влияние на немецких танковых теоретиков, было бы несправедливо называть немцев учениками Фуллера или Мартеля. Немецкие авторы — тактики были, как правило, критическими читателями, которые тщательно отбирали из концепций — Фуллера и других авторов — то, что казалось им полезным и практичным, и отказывались от остального. Например, структура немецких боевых танковых формирований 20-х и 30-х годов прямо заимствована у Фуллера, но ни один из немецких тактиков-танкистов не воспринял всерьез фуллеровскую концепцию массового использования одно — и двухместных танкеток. Уже в 1924 году Фолькхайм не стеснялся принимать некоторые идем Фуллера, не разделяя при этом его энтузиазма по отношению к быстроходным легким танкам.

Глава седьмая.

Развитие воздушной доктрины Рейхсвера

В 1919 военно-воздушные силы (Luftsreitkrafte), так же как и Генеральный штаб, инициировали программу систематического изучения уроков войны. 13 ноября 1919 года штаб ВВС разработал план анализа военного опыта с целью разработки новых наставлений и руководств для военной авиации. Рабочая нагрузка была равномерно распределена среди группы опытных офицеров-летчиков, в основном с опытом командования на эскадрилью или службы в Генеральном штабе. Эта начальная программа должна была изучить три основных момента, связанных с деятельностью ВВС: (1) организация авиационных частей, (2) тактика ведения боевых действий и (3) технические вопросы, касающиеся авиации. В 21 один комитет, занимающийся анализом этих трех вопросов, были назначены 83 офицера. Они изучали такие вопросы, как организация снабжения ВВС, технологии, использовавшиеся противником, авиационное вооружение, средства наземного обслуживания авиации, взаимодействие с сухопутными войсками, а также технической экспертизой всех типов самолетов боевой и обеспечивающей авиации.{687}

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное