Читаем Корни блицкрига полностью

В период осмысления армейской тактики непосредственно после войны в Инспекции пехоты и Управлении вооружений неожиданно возникли некоторые революционные идеи в области вооружения пехоты. В 1920м году генерал Курт Торбек, критиковавший довоенный Генеральный штаб за игнорирование технологий и бывший до своей отставки в 1920-м году президентом комиссии по испытаниям стрелкового оружия, защищал снижение основного калибра стрелкового оружия с 7,92 мм до 6,0 или 6,5 мм.{503} В 1923 году генерал фон Тайзен, инспектор пехоты, просил Управление вооружений сконструировать автоматическую винтовку для пехотинца. Винтовка Маузера обр. 98 весом в 9 фунтов и длинным стволом, отличалась великолепной точностью стрельбы — но только в руках обученного стрелка. В случае вступления Германии в войну она нуждалась в более легком и коротком по сравнению с Маузером оружии и при этом достаточно простом в обращении для использования малообученными призывниками. Фон Тайзен был сторонником полуавтоматической винтовки с баллистикой, сходной с баллистикой винтовки обр. 98 года и магазином на 20–30 патронов.{504} Эта технология будет реализована 20 лет спустя с принятием на вооружение штурмовой винтовки Gewehr 43. Идеи фон Тайзена являются нормой для современного стрелкового оружия.

То, что фон Тайзен в 1923-м году защищал идею о необходимости иметь на вооружении пехоты полуавтоматическую штурмовую винтовку, показывает высокий уровень оригинального тактического и технического мышления, свойственного офицерам инспекций родов войск того времени. К сожалению для немцев идея штурмовой винтовки осталась нереализованной Управлением вооружения в связи с так называемым эффектом больших резервов. Несмотря на разоружение, Германия имела большие запасы винтовок обр. 98 года, которыми вооружили армию, полицию и военизированные формирования, и за счет которых удалось создать еще резервы в несколько сот тысяч винтовок, скрытых в тайниках с оружием по всей Германии. Наличие больших запасов этих отличных винтовок, а также все еще сохранявшееся сентиментальное отношение к магазинным винтовкам, воспрепятствовали радикальному перевооружению пехоты в Рейхсвере.

Отравляющие вещества

Германская армия закончила Первую мировую войну, являясь наиболее опытной в искусстве практического использования химического оружия. Отравляющие вещества — один из наиболее сложных в отношении технического и тактического использования видов оружия. Для эффективного использования газов на поле боя специалист должен учитывать информацию о дальнобойности, действии и технических свойствах артиллерии, иметь навыки артиллериста одновременно с учетом метеорологических данных и температурных условий, влияющих на распространение газа. Использующий химическое оружие должен правильно рассчитать сочетание используемых ОВ а также время их применения, чтобы создать быстродействующую концентрацию газов, которые шокируют противника и нанесут ему вред либо убьют его. Послевоенные тактические исследования Управления вооружений показали, что стандартные немецкие боевые ОВ в сочетании с тактикой химической войны, разработанной к 1918 году, оказались чрезвычайно эффективным и смертельным оружием на поле боя.{505} Внутри Рейхсвера не было сомнений, что газ останется одним из основных средств ведения боевых действий, и что армия должна нарушить условия Версальского соглашения с целью продолжения производства и исследований отравляющих веществ.

Внутри Генерального штаба Рейхсвера энтузиазм по поводу возможностей химического оружия был значительно более сильным, чем в Генеральных штабах победивших союзных армий. В 1923-м году на семинаре для офицеров Войскового управления Зект предписывал, что приоритет в исследованиях в области химической войны должен был отдаваться применению газов в маневренной войне, особенно авиационным бомбардировкам с использованием бомб, содержащих ОВ. Он уверял Войсковое управление, что будут выделены деньги на производство и исследования химического оружия.{506} В 1924-м году, когда Зект предписал, что во время войны против гражданского населения должны использоваться только несмертельные ОВ, вроде слезоточивых газов, Иоахим фон Штюльпнагель жаловался на слабость такой политике в письме майорам Гельмуту Вильбергу и Альбрехту Кессельрингу: «Почему только слезоточивый газ? Если Вы должны выполнить решающие аттаки гражданских целей в глубоком тылу противника… вражеская пропаганда всегда будет говорить, что немцы использовали газовые бомбы против гражданских жителей, не делая никаких различий между слезоточивыми и смертельными газами.»{507}