Читаем Корни блицкрига полностью

В 20-ых годах германская армия была вероятно самой информированной армией в мире в том, что касается знания иностранный тактики и технологии. В Войсковом управлении и управлении вооружений была сильная мотивация, чтобы не оказаться позади своих соперников в технологическом плане, как это случилось в прошлую войну. Поэтому, в дополнение к работе над идеями своих собственных конструкторов, офицеры Управления вооружений могли свободно заимствовать иностранные технологии, что привело к тому, что во многих системах вооружения, разработанных в Рейхсвере в 20-х годах, можно найти элементы американских, британских и французских конструкторских идей, особенно в авиации и гусеничной технике. Иностранная технология, использовавшаяся в немецком оружии, редко представляла собой прямую копию оригинала — скорее немецкую модификацию и улучшенный вариант конструкции. Единственной зарубежной системой оружия, принятой в 20-х годах на вооружение Рейхсвера без каких-либо модификаций, было 7,5 см горное орудие Шкода.{500}

Оружие пехоты

В конце Первой мировой войны германская пехотная рота была вооружена также, как и любое аналогичное подразделение союзников. С 7,92 мм винтовкой Маузера обр. 98 года немцы располагали одной из лучших когда-либо созданных магазинных винтовок. Немцы сконструировали первый настоящий пистолет-пулемет, Бергман МП 18/1, простое и эффективное стрелковое оружие; к концу войны было изготовлено 30 000 экземпляров. Станковый пулемет Максим обр. 08 доказал свою ценность как доминирующее на поле боя оружие в ходе Первой мировой войны; а более легкая версия станкового пулемета Максима, обр. 08/15, стала основным ручным пулеметом пехоты. 13 мм противотанковая винтовка Маузер стала первым настоящим противотанковым оружием. Несколько тысяч таких, пробивающих тонкую броню танков в 1918 году, поступили на вооружение пехоты в конце войны. Легкий миномет калибра 76 мм имел дальность стрельбы в 1200 метров. Он был перепроектирован и установлен на лафете так, что мог вести настильный огонь, как и легкая полевая пушка. Средний миномет, обр. 1916 года, имел калибр 170 мм и дальность стрельбы на 1100 метров, и также мог устанавливаться на лафете.{501}

Разумеется, были и причины для неудовлетворенности в области оснащения пехотным оружием. Была необходима лучшая противотанковая система, чем однозарядная, с плечевым упором, 39-фунтовая винтовка Маузера. Ручной пулемет Максима 08/15 весом в 40 фунтов, был слишком тяжел для пехоты, особенно в подвижной войне. С другой стороны, все немецкое оружие было по крайней мере надежным и эффективным — чего нельзя сказать о некоторых типах оружия союзников (например, позорного французкого ручного пулемета Шоша, одной из самых ненадежных из когда-либо изобретенных оружейных систем). С немецкой послевоенной пехотной тактикой, базирующейся на действиях отделения в составе «десяти — двенадцати человек» с ручным пулеметом, замена пулемета Максима обр. 08/15 стала главным приоритетом в области вооружения для Инспекции пехоты.

В течении 20-х годов Управление вооружений и Инспекция пехоты изучали различные системы легких пулеметов, использовавшиеся немцами в ходе войны: вдобавок к Максиму обр. 08/15 армия эксплуатировала Бергманн 15А, Дрейзе МГ 10, Парабеллум обр. 1914 года, датский пулемет Мадсена., а также испытывала различные модификации, разработанные во время войны. В 1922 году Управление вооружений подготовило спецификации для нового ручного пулемета, который, в соответствии с новой тактикой, делавшей упор на высокую огневую мощь передовых подразделений, должен был иметь максимально высокую скорострельность. Зект проявил пристальное внимание к проводимым испытаниям, а и в 1931 году армия выбрала Дрейзе МГ 13 в качестве основного армейского ручного пулемета.{502} Дрейзе МГ 13, эксплуатировавшийся в Рейхсвере в 20-х годах, имел скорострельность 650 выстрелов в минуту и общий вес 23 фунта — большое усовершенствование по сравнение с Максимом обр. 08/15 весом в 40 фунтов и скорострельностью 450 выстрелов в минуту.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное