Читаем Книга Лилит полностью

Следует подчеркнуть, что эти два автора ничего не говорят о полёте, и отнюдь не безосновательно, хотя от них и такое можно ожидать. Ни в одном из вариантов текста Бен-Сиры, дошедшем до нас благодаря Лейденскому папирусу, на котором эти два автора основывают свои выводы, не упоминается о произнесённом в ярости тайного имени Бога. Тем более, в нём нет никаких свидетельств о попытке Адама изнасиловать Лилит. Надо предполагать, что эти два автора перевели текст Бен-Сиры чрезвычайно неточно, или вовсе превратили его в традиционный приукрашенный народный рассказ. Очевидно, что такой перевод не может иметь никакой научной ценности. Тем не менее, остаётся открытым вопрос: что на самом деле означало произнесение имени Бога в данном случае?

Существует множество сказок, в которых божество, демона или добрый дух вызывают, произнося его имя. Обычно это объясняют тем, что подразумевается, что произнесение тайного имени приравнивается своего рода к магическому ритуалу, во время которого происходит проникновение сверхъестественных сил, к которым можно обратиться. С этой идеей связано представление о том, что если знать имя духа, к которому обращаешься, можно заполучить власть над ним (мотив Румпельштильцхена).

Фогельзанг очевидно нравятся подобные мотивы в сказках, потому что она комментирует текст Бен-Сиры следующим образом: "очевидно, что произнесение особого имени Бога дало ей власть сбежать от Адама".

Это был магический акт, в процессе которого сверхъестественные знания были использованы для того, чтобы вызвать силы, которые можно использовать в собственных целях.[6] Она также требует поддержать свой тезис о том, что прежде чем сыны Израиля принялись переходить через Красное море, "Моисей призвал сакральное имя Бога и тем самым разделил воды Красного моря".[7]

Так этот стих выглядит в Библии: "И простер Моисей руку свою на море, и гнал Господь (ЯХВЕ) море сильным восточным ветром всю ночь и сделал море сушею, и расступились воды." Исход (14:21), Синодальный перевод.

ויטמשהאת ידו על הים ויולךיהוהאת הים ברוח קדים עזה כל הלילה וישם את הים לחרבה ויבקעו המים׃ Exodus (14:21)[8]

Ленхерр-Баумгартнерсчитает точно также и о Лилит: “Впрочем, Лилит использовала это имя для достижения своих личных целей, которые сравнимы со злоупотреблением магией и собственной гордыней”.[9]

К сожалению, я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть этот тезис. Но в любом случае, произнесение имени Бога может интерпретироваться по-разному.

Некорректно приравнивать к магическим заклинаниям произнесение имени Бога на ежегодном богослужении в День Искупления, когда первосвященник входил в Святое Святых иерусалимского Храма и произносил имя Бога "(ha)shem ha'mephorash" (השם המפרש). Ворожба и разного рода магические практики строго воспрещались в библейские и талмудические времена. Всякий раз, когда в них время от времени уличали обычных людей, наказание следовало незамедлительно.

Поэтому, выглядит просто немыслимо, что иудейский первосвященник мог использовать магический ритуал, и тем более добиться с помощью него присутствие ЯХВЕ. Ведь Бог, без сомнения, постоянно присутствует в своём священном Храме.

Поэтому меня интересует вопрос: возможно ли, что произнесение имени Бога могло иметь другое предназначение, которое больше бы соответствовало смыслу рассматриваемой нами истории?

Мне кажется, что когда первосвященник произносил имя Бога, он тем самым "подавал знак" Богу. Было бы нелепо считать, что он желал "подать знак", о том, что освободил себя и всех людей от бремени грехов в тот день, после того, как сам достиг примирения с Богом.

Мне кажется, что в данном случае, произнесение имени Бога не имеет ни магического, ни символического значения, потому что оно, как правило, проявляется лишь в полубессознательном состоянии. С другой стороны, семиотическое значение этого знака является общеизвестным и может быть воспринято сознанием. Данный тезис о семиотическом значении подтверждается двумя примерами. Параллель с христианской культурной группой прослеживается в акте жертвы во время литургии. Когда священнослужитель, наделённый саном, произносит слова литургии, жертвенное подношение превращается в Святые Дары, и присутствие Христа гарантируется eo ipso (тем самым). Однако, здесь никоим образом не затронут магический ритуал, посредством которого происходит чудесное превращение и ощущается присутствие Христа. Во все времена особо подчёркивали, что священник - лишь инструмент в священнодействии. Слова сами по-себе не создают никаких превращений и не могут вызывать присутствие Сына Божьего, которое является непосредственным актом милосердия со стороны Самого Бога. Произнося слова литургии, священник, тем самым, подаёт Богу знак, чтобы Он совершил это таинство; превратил хлеб и вино в плоть и кровь Христову.