После обеда — танцы и музыка, потом — бал, затем — на тройках с меховыми полостями на Стрельну, по Тверской, мимо Брестского вокзала, мимо знаменитого ночного ресторана «Яр» — в Петровский парк. Выпивали и закусывали и во дворце ресторана «Стрельна»… Там хлопали пробки из-под шампанского и восхитительно пел цыганский хор…
Там все высшие сановники, все миллионеры Москвы.
Он вспомнил мелодию романса, который надрывно пела молодая цыганка. Вскоре красавица спела только ему одному все свои песни.
Локкарту взгрустнулось. Исчезла та Россия!.. Исчезла навеки.
Я, разумеется, не мог продолжать жить в «Метрополе», отнюдь не рассчитанном на вице-консула с годовым окладом в триста фунтов. Одна неделя пребывания в «Метрополе» обошлась мне больше месячного жалованья. Жить здесь дальше стало невозможно. Кроме того, необходимо было изучить русский язык. Поэтому я поселился в одной русской семье… Хозяйкой дома была вдова Александра Эртеля, русского романиста, друга Толстого.
Здесь-то и состоялось первое знакомство Локкарта с Борисом Савинковым. Главарь русских заговорщиков-террористов скоро завоевал дружеское расположение склонного к авантюрам британского вице-консула. Но, разумеется, Локкарт на всякий случай собрал о Савинкове информацию по разведывательным каналам.
Полученные сведения говорили в пользу Бориса Викторовича. За покушения на русского царя и царских министров Савинков сидел в камере смертников Севастопольской военной тюрьмы. Однако из приготовленной для него петли выскользнул накануне казни. Это было в 1908-м. Его вывез из Севастополя отставной флотский лейтенант Никитенко. На третьи сутки одномачтовый бот доставил их на румынский берег, в Сулин. Спаситель Савинкова вскоре стал его очередной жертвой.
Менее чем через год Савинков послал его в Россию для убийства Николая II, великого князя Николая Николаевича и премьер-министра Столыпина.
Провокатор из царского казачьего конвоя выдал Никитенко жандармам прежде, чем тот успел выполнить задание.
Храброго черноморца повесили, а Савинков вышел сухим из воды и принялся подбирать исполнителей новых террористических планов, вычеркнув Никитенко из списков, известных только самому главарю. Имя Никитенко он потом не упоминал нигде.
У Савинкова могли бы брать уроки конспирации любые заговорщики. Во всех случаях жизни он был азартным игроком и, кроме организации политических убийств и диверсий, увлекался женщинами, скачками, игрой в рулетку. И то, и другое, и третье он хладнокровно бросал, когда остывали страсти, и никогда не вспоминал ни о брошенных женщинах, ни о деньгах, выкинутых на ветер в тотализаторе или в казино.
В Монте-Карло, по слухам, он проиграл за несколько ночей все партийные средства — пятнадцать тысяч золотом, но, нисколько не смутившись, пустился в сомнительные аферы, добыл новые деньги и стал завсегдатаем парижских увеселительных заведений.
Без шампанского и бренди, без кабаре и дансинга, без азартной игры и шансонеток у него не проходил ни одни день, а ему все казалось мало.
Этот человек сразу заинтересовал Локкарта.