Читаем Хранить вечно полностью

Книгу будут читать так же, как он в юности поглощал страницы «Курильщиков опиума» Жюля Буасьера, которого до сих пор считал непревзойденным мастером в жанре приключений и путешествий. Последние события в России позволяли показать в книге такое, чего не сумел отразить в мемуарах даже полковник Лоуренс и в своих романах Савинков, не говоря уж о детективах Буссенара, Коллинза, Конан-Дойля.

Решение было принято после того, как к Локкарту зачастили Рейли и Савинков. Локкарт остался в красной России и записал в дневнике для будущей книги:

Рейли — таинственная фигура английской агентурной разведки. Человек наполеоновского склада, втянувший меня в одну из самых рискованных и фантастических авантюр в истории Европы.

Но ссылкой на то, что Рейли втянул его в авантюру, Локкарт не мог обмануть никого, тем более самого себя. Если человек со всей присущей ему энергией ищет возможность проявить себя в рискованном предприятии, то в конце концов он ее находит. Искал и нашел ее и Локкарт, пришедший к выводу, что его дипломатическая карьера теперь зависит от того, насколько искусно, быстро и решительно направит он деятельность своей агентуры на подготовку антибольшевистского переворота в России.

Для этого ему нужно было найти и расставить на главных направлениях дополнительные силы и наилучшим образом координировать свои действия с французским послом Нулансом, генеральным консулом в Москве Гренаром, французским военным атташе генералом Лавернем, американским послом Френсисом, не позволяя в то же время, чтобы французы и американцы его обставили. Что же касается Рейли, то этот блестящий авантюрист был здесь очень кстати. Он может справиться с самой важной частью задуманного грандиозного предприятия — арестом членов Советского правительства.

Локкарт знал, что если, оттолкнувшись от одного берега, он не прибьется к другому, то окажется между двух огней.

В министерстве иностранных дел к нему по-прежнему относились с подозрением, хотя оснований для этого теперь не было.

Его положение в России уже в июне и июле стало невыносимым, хотя англичане выступили в Архангельске, Баку и Средней Азии только 4 августа.

Большевики заподозрили в нем тайного врага. Оснований для такого подозрения было вполне достаточно, как бы Локкарт ни хитрил. Он записал:

Одновременно с переменой отношения ко мне со стороны большевиков изменилось и наше материальное положение.

Локкарту было о чем сокрушаться. Раньше в его штаб-квартире царило изобилие, хотя пролетарская Москва давно голодала.

Управляющий делами Совнаркома Бонч-Бруевич не считал возможным обделять дружественно относящегося к Советской власти иностранного дипломата. Локкарт и его помощники, включая плоскогрудую секретаршу с тонкими язвительными губами, получали такие продукты, которые в Кремле и не снились.

В изобилии снабжал их съестными припасами и табаком американский Красный Крест через Робинса, а пронырливый помощник британского уполномоченного в Москве Гикс заблаговременно, когда в столице грабили винные подвалы, обзавелся великолепным погребком.

Теперь все кончилось. Робинса еще в мае отозвали в Штаты держать ответ «за сочувствие красным». Становилось все труднее добывать свежее масло и зелень, и без так заметно сократившихся до чуть ли не аптекарской дозы продуктов, которыми продолжал снабжать британскую миссию американский Красный Крест, Локкарту пришлось бы туго. Кончилось тем, что миссию выселили из гостиницы «Метрополь».

С квартирой кое-как уладилось. По поводу провианта пришлось «поднажать» на американский Красный Крест, а Гиксу — почаще бегать на черный рынок и шнырять по Сухаревке. Но вот нормальные отношения со страной, где был аккредитован Локкарт, никак не налаживались.

В августе Локкарт записал в дневнике: