Читаем Хранить вечно полностью

Это общение благотворно подействовало на Локкарта, и кто знает, как сложились бы события, если бы Робинса, как «обольшевичившегося», четыре месяца спустя не отозвали в Штаты. Робинс со всеми подробностями рассказывал Локкарту о русских встречах и впечатлениях. В чине майора он приехал в Россию летом 1917-го, когда страну потрясала революционная буря. Он решил самым добросовестным и скрупулезным образом выполнять оба задания: официальное — быть заместителем начальника миссии Красного Креста и неофициальное — агентом разведывательного отдела армии Соединенных Штатов. Однако по мере пребывания в России Робинс все более отдавал предпочтение первому, пренебрегая вторым.

Он был тогда уже немолод, но, несмотря на свои сорок три года, отличался юношеской подвижностью и энергией. Все в нем бурлило, как в стране, где была аккредитована американская миссия. Многое в России импонировало американцу, его убеждениям и характеру.

Он был воинствующим либералом и борцом против всяческой реакции, тупости и солдафонства. Его считали фантазером, и это очень вредило репутации бизнесмена.

Правоверный член республиканской партии полковник Вильям Томпсон, возглавлявший вначале миссию Штатов в России, принял известие о назначении к нему в заместители Робинса без особого энтузиазма. Он был достаточно наслышан о странном поведении чудака, который сочетал карьеру бизнесмена с хлопотами по части ночлежных домов и богаделен. Но, как ни странно, вскоре человек консервативных убеждений — полковник Томпсон и его подчиненный майор Робинс сошлись и даже подружились.

Робинс не принял на веру выводы посла Френсиса о том, что в России просто бунтует чернь, инспирируемая немецкими агентами. Пока Френсис собирал сплетни в придворных кругах и околачивался в петроградских гостиных, Робинс решил побывать в действующей армии, в городах и селах, своими глазами разглядеть, что же на самом деле творится в России. Его видели и на заводах. Он спорил с представителями многочисленных русских партий и выступал на митингах. Трясся в завшивленных теплушках и терпеливо, часами стоял в хлебных очередях.

Робинс хотел узнать Россию снизу, чтобы получить право взглянуть на нее сверху. Обнаружив в Поволжье огромные запасы гниющего на складах зерна, которое не на чем было доставить в голодающие центры страны, американец собрал флотилию барж, заручился помощью местных Советов и добился, что хлеб пошел вверх по реке в Москву и Петроград.

Он убедился, что правительство самовлюбленного адвоката Керенского — власть на бумаге, а подлинная власть — Советы рабочих и солдатских депутатов. Вернувшись в Петроград, он доложил обо всем Томпсону, который, к его удивлению, одобрил сделанные им выводы.

И они решили, несмотря на риск, активно вмешиваться в положение дел, вынуждая Керенского признать Советы и договориться о продолжении войны с Германией.

Они были убеждены, что любая власть в России должна оставить ее в антигерманской коалиции.

Потом Робинс встретился с Керенским. Видел, как он беспомощно искал выхода и ничего не предпринимал, а Петроградский Совет, опору которого составляли большевики, без ведома и участия Керенского отдал приказ о мобилизации рабочих и матросов Балтийского флота на защиту завоеваний революции против мятежных дивизий нового главнокомандующего русской армией генерала Корнилова.

— Советы стали той силой, которая победила Корнилова, — говорил Робинс, знакомя Локкарта с обстановкой в России. — С Советами приходится считаться, как с фактической властью.

Робинс с увлечением рассказывал Локкарту о встречах с Лениным. Невысокий коренастый вождь красных произвел на американца неотразимое впечатление.

Робинс все больше убеждался, что Ленин — человек действия, а не красивых слов. И действия его строго рассчитаны и целесообразны.

Робинс решил, что даже если придется оставить свое мнение при себе, он никогда не позволит учинить какую-нибудь пакость русским, которые пришлись ему по душе, и особенно Ленину, возглавившему самую мощную революцию, способную перевернуть мир.

Локкарт не мог не согласиться с тем, что Ленина следует поставить на первое место среди самых больших политических деятелей эпохи. Ленин даже внушал ему симпатию. Однако британский уполномоченный не собирался забывать инструкций, которые получил при напутствиях в красную Россию. Собрав достаточно сведений о Ленине и зная, что именно ему, а не кому-либо другому принадлежит ведущая роль в определении политики большевистской России, Локкарт начал визиты не с Ленина, а с Троцкого, только что назначенного наркомом по иностранным делам.

Раз между Лениным и Троцким идет какая-то борьба, надо выяснить возможность ее обострения и использовать в интересах британского правительства.

Надо усилить оппозицию и расколоть красных.