Читаем Хранить вечно полностью

Мне знакомы часы раскаяния и сожаления… Разочарования не исцелили меня от романтики, которой заражена моя кровь. Я подчас сожалею, что совершил некоторые поступки, но угрызения совести испытываю только по поводу того, чего не сделал…

Образование Локкарт получил в Берлине и Париже. Упорно изучал языки. Преклонялся перед творчеством Гейне, чье «Лирическое интермеццо» знал наизусть, и сам писал стихи. В Берлине увлекся дочерью офицера германского флота. Катался с ней при свете луны на парусной лодке в Вендзее. Вздыхал над стаканом пильзенского пива на террасе кафе в Шлахтензее. Своей избраннице он напевал самые модные сентиментальные песенки Вены и Берлина.

И вдруг все приняло совсем неожиданный, но отнюдь не неприятный оборот.

В рождественскую ночь ему показали депешу из Петербурга, извещавшую, что русское правительство согласилось на его назначение вице-консулом в Москву. И новые чувства нахлынули на Локкарта. Россия — это, пожалуй, не хуже, чем Индия или Малайя. Страна загадок! Русские боярыни… Русские цыганки… Русские тройки… И освященный веками, хранящий глубокие тайны московский Кремль с Царь-пушкой и Царь-колоколом.

Да, новое назначение его вполне устраивало!

Мое прибытие в Москву совпало с приездом английских нотаблей[9], которых русское правительство пригласило в 1912 году посетить обе столицы. Еще до того, как депутация добралась до Москвы, некоторые члены ее были вынуждены вернуться восвояси, не вынеся тягот петербургского гостеприимства. Оставшимся, в том числе и мне, предстояло еще справиться со значительно более тяжеловесным московским…

На третий день оно завершилось исполинским банкетом у Харитоненки, московского сахарного магната… Харитоненки жили в большом дворце напротив Кремля, на правом берегу Москвы-реки…

Локкарт горестно вздохнул. Если ему не изменяет память, обед начался, когда вице-консул был уже сыт по горло холодными закусками, и продолжался почти до полуночи.

С ним вряд ли совладал бы и сам Гаргантюа! Но и на этом лукуллов пир не кончился: предстояло сидеть до утра, чтобы осилить ужин.