На другой стороне, рядом с ЦДХ на Крымском валу, вытянулась длинная цепочка художников, выставивших на продажу свои картины. Подбрели к ним. Вдруг чуть поодаль Надя увидела до боли знакомую фигуру. Тихий, собственной персоной! Жив-здоров и, судя по всему, давно трезв. Семейный подряд не оскудевает. Надя издали улыбнулась ему и чуть махнула не занятой рукой. Он ответил ей тем же.

 Гора с плеч. В последний раз видела его… лучше и не вспоминать! Выкарабкался, молодец.

А Дмитрий между тем уверенно вел Надежду… прямо к Тихому и показывал на выставленное полотно:

– Смотри, Надя, смотри, на тебя похожа!

С полотна Тихого смотрела женщина со спокойным, чуть усталым лицом, действительно похожая на Надежду. Это было оригинальное полотно, как и всё, что писал Евгений. Лицо женщины занимало почти всю площадь, по краям какими-то разбитыми осколками разлетались мелкие человечки, купюры, оружие, еще что-то. Женщина смотрела прямо, как на фотографии на паспорт. Но в этой позе не было ни напряжения, ни скованности. Напротив. При всей внешней статичности, лицо жило своей жизнью и завораживало значительностью. Художнику удалось это передать в чуть заметных деталях: слегка приподнятом подбородке, в посадке головы, а главное – в точном выражении чуть прищуренных глаз. Эти глаза всё понимали. А волосы, гладко причесанные и убранные на затылок, не отвлекали от глаз, смотрящих безо всякого кокетства, прямо и серьезно.

– Я хочу купить эту картину. Подожди меня, походи рядом, я сейчас! – взволновался Дмитрий.

Надежда чуть отошла, поглядывая на мужчин. Между ними происходило что-то интересное. В конце концов крайне озадаченный, Дмитрий вернулся к ней.

– В чем дело?

– Он отказывается продавать ее…

– Ну и не надо. Вот еще! Пошли.

– … говорит, что подарит ее. Тебе.

– Красиво. А ты действительно хочешь эту картину?

– Конечно, хочу. Но уже не в этом дело. Я не понимаю, что происходит. Ты знаешь этого человека?

– И ты его знаешь. Фамилию на картине видел?

– Нет.

– Это Тихий. Евгений Тихий. Тот самый, о котором я тебе рассказывала.

– Твой первый муж? – догадался наконец Алсуфьев.

– Вроде того, – кивнула Надя.

– Так почему ничего не сказала?

– Не хотела его смущать. Он диковатый товарищ.

– Нет, неправильно это. Пойдем, поговорим.

Они снова подошли, мужчины познакомились, поговорили, если можно назвать разговором вопросы, которые задавали Дмитрий и Надежда, и рубленые ответы Тихого. Но тем не менее стало известно следующее: Евгений вернулся в родной П., живет отдельно от родителей, много пишет, готовится к персональной выставке. Сказал, что эта картина входит в триптих «Надежда», первую часть она видела, третью он пока не закончил. Картину он, конечно, подарит, но просит привезти ее на выставку, заодно и остальное увидите. Дмитрий обещал за них двоих. Тихий упаковал картину и передал Алсуфьеву. Надежде он поцеловал руку.

Всю обратную дорогу они молчали.

Часть 6. Хронометр должен закипеть

В несчастливом беспокойстве мы гоняемся за минутной мелочовкой, наделяя ее особым смыслом. Учитываем каждый час и раздражаемся несовпадениями, принимая диссонанс физического и личного времени за доказательство испорченной жизни. Между тем сваренная вкрутую клепсидра – это лишь веселый повод расстаться со стереотипами, освободив место для главного. А главное для человека, что и всегда. Любовь. Как только поймешь, а лучше – почувствуешь это – сразу станет ясно: времени больше нет. Оно не нужно. И слава Богу!

Надежда боялась себе признаться, что встретила наконец человека, с которым ей не хочется расставаться, которого не хочется отпускать от себя. Но весь опыт ее замужества и кочевой жизни колотил в темечко: не спеши! Этого просто не может быть! Идеальных людей не бывает. Да, выхаживал тебя Дмитрий и выходил. Зачтено. Привлекателен, даже слишком. Умный, нежадный… Вот чёрт! Опять получается что-то вроде идеального! И это главная засада. Она точно знала, что такого не может быть. Это касается всех, а тем более – молодых мужиков с образованием, должностью, без материальных и жилищных проблем. Столичных мужиков! Значит, надо копать глубже. Искать вредные привычки, может быть даже – пороки. Накопала курение. Вот уж! Он и не скрывает. Испугаешь кота колбаской! Да у них на рынке все дымили, как паровозы, перекуры были частью длиннющего рабочего дня, официальный отдых и повод для общения. Она и сама тогда курила.