Читаем Ходики полностью

Надежда знала точно: чем идеальнее вначале, тем чудовищней облом. И она снова и снова прощупывала Дмитрия, заводила разговоры на разные темы. Всё напрасно. Чем больше она его узнавала, тем больше он был ей симпатичен. И это было глупо. После всего, что она пережила, поверить в сказку – это даже не диагноз.

Между тем погода в середине ноября вдруг превратилась как-то сразу – в предзимнюю. Подул холодный ветер, срывая остатки листьев и оголяя городские улицы. Запахло снегом. Спасаясь от непогоды, Надя с Дмитрием забежали в любимый «Кофейный домик», где всегда было тепло, уютно и где готовили отличный кофе-экспрессо.

Оба были кофеманами и потому первые глотки сделали в оценивающем молчании.

А потом она ляпнула:

– Дмитрий, скажи честно, что не так?

Он вытаращил глаза:

– Не понял.

– Почему ты, кладезь всяческих достоинств, и один?

– Уж и кладезь! – хмыкнул Дмитрий. – Но всё равно приятно. Я же тебе говорил. Я не один. С женой мы развелись, и теперь живем втроем. Сыну недавно четырнадцать исполнилось. Матушке побольше, семьдесят три.

– И?

– И я помогаю ей Егора воспитывать. Она, конечно, тут основная. Хотя кто кого тут воспитывает – спорный вопрос.

– И где жена? – не унималась Надежда. Похоже, она прямо сегодня решила всё выяснить.

– У нее сейчас другая семья, она живет в Индии, на Гоа, у нее своя жизнь. Она своеобразный человек, их теперь называют дауншифтерами. Слыхала про таких? Может, еще по чашке?

 – Слыхала что-то, как про Тунгусский метеорит. Можно, – кивнула Надя на предложение о добавке.

Дмитрий сделал заказ и, окончательно согревшись, удобно устроился в мягком кресле.

– Потом как-нибудь расскажу, – пообещал он, разрумянившись от кофе и прямо на глазах превращаясь в чертовски привлекательного мужчину. – Пока коротенько так. Разошлись мы пять лет назад. Дома рос мальчик, у Егорки каждый возраст – переходный, такой бунтарь, весь в Кирку, мать свою. Надо было им заниматься, уделять время. Много времени, потому что мать успела парню мозги набекрень поставить со своей свободой без берегов. Вот тогда моя личная жизнь и ушла в подполье. Была она, если честно, какая-то рахитичная, и вспоминать не стоит. А потом, ты же знаешь, работа у меня такая, что сил и времени сжирает много.

Дмитрий положил руку на ее кисть и принялся заниматься своим любимым делом – поглаживать и перебирать ее пальцы. Чувствовал, наверное, что в этот момент она уплывает. Но Надежда решила взять себя в руки и продолжила:

– А мама и Егорка не против твоей личной жизни?

– Скажешь тоже! – расхохотался Алсуфьев. – Наоборот! Говорят, что веду себя, как старый пень, совсем мхом зарос, в женихах засиделся. Вот познакомишься – сама увидишь. Они хорошие.

– Митенька, и еще вопрос: почему – я? – опустив глаза, выговорила Надя.

– Как ты меня назвала… Меня Митенькой только мама называет. Обычно Димой зовут.

– Давай договорим?

– Давай, – улыбнулся Дмитрий.

– Ты слышал. Почему – я? – повторила Надя свой главный вопрос.

– Странно. А почему – нет?

– Не отвечай вопросом на вопрос.

– Ты хочешь, чтобы я сказал, как ты мне нравишься? Что влюбляюсь в тебя всё больше и больше?

– Скажи, лишним не будет. Но главное – ответь: почему – я? – настырничала женщина, которую этот вопрос давно уже беспокоил.

Дмитрий закурил.

– Ты, Надежда, большой оригинал. В первый раз такое слышу. Обычно женщина ничего из себя не представляет, а уверена, что королева и все для нее недостаточно хороши…

– И всё-таки… – не отступала Надя.

– Ну, хорошо. Это же очевидно. Про то, что красива, ты, конечно, знаешь…

– Конечно!

– …ты хороший человек. Добрая, веселая, настоящая. Я часы считаю до встречи с тобой.

– Господи, Митька…

– Ты столько всего вынесла и не испортилась.

– Ты меня идеализируешь, Митенька. Я вполне земная женщина. И я тоже в тебя влюбляюсь. И это меня тоже тревожит.

– Почему – тоже? Меня это не тревожит, а наоборот. А вообще – к чему это ты ведешь? Бросить меня хочешь? – посерьёзнел Алсуфьев.

– Не глупи, Митя. Просто надо во всем разобраться, пока не поздно.

– А то что? Не понял.

– Мы с тобой слишком разные. У меня уже был неравный брак. Ничего хорошего.

– А у меня был равный брак – ну и что? Не в этом дело.

– А в чем?

– Ты и сама знаешь. Должно повезти. Люди должны подойти друг другу.

– Ты так это называешь?

– А что? Разве не так? Все люди разные. Кстати, спасибо, что ты так серьезно настроена, – поцеловал Дмитрий ее мизинец и, глядя ей прямо в глаза, приготовился то же проделать и с другими пальцами.

Надя занервничала:

– Ну, не то чтобы завтра под венец. Я вообще говорю.

– А я бы на тебе женился, – выговорил серьезно Дмитрий, приблизив свое лицо к Надиному.

– Да? – беспомощно выдохнула Надежда.

– Да, – подтвердил Митенька, дотянувшись губами до ее губ.

– Хорошо.

– Хорошо, – согласился Дмитрий.

– Что – хорошо?

– Всё хорошо, – рассмеялся Алсуфьев.

… Ночью они долго шептались.

– Слушай, как она могла тебя бросить? Вот дура!

– А как твой Тихий отпустил тебя?

– Его никто не спрашивал.

– Вот и меня тоже. Она решила и сделала. Поначалу звала с собой всех.

– И мать?

– Нет, ее она предлагала оставить. Одну.

– Ничего себе! А вы бы куда?