Читаем Кассия полностью

Только прибыв в Никею, молодой асикрит узнал, что посольство отправляется не в Сирию, а к Аморию, в войско халифа, и потому, скорее всего, не продлится долго, но зато может быть весьма опасным. Как бы то ни было, Фотий намеревался исполнить данное брату обещание и послал Тарасию два первых письма. «Возлюбленного брата Тарасия Фотий приветствует во имя Господне! – писал он. – Когда, с согласия посольства и одобрения императора, я был назначен послом к ассириянам, ты попросил меня изложить тебе содержание прочитанных в твое отсутствие книг, возлюбленнейший мой брат Тарасий, чтобы у тебя, с одной стороны, было утешение в разлуке, которую ты тяжело переносишь, а с другой стороны, чтобы ты имел достаточно точное и вместе с тем цельное представление о книгах, которые ты не прочел вместе с нами…» Столь официально-пояснительный стиль послания был не случаен: просьба брата навела Фотия на мысль не просто рассказать о прочитанных книгах, но составить такое описание, которое можно было бы потом давать читать и другим; первое письмо Тарасию было задумано как вступление к этому описанию. Фотий заранее извинялся за то, что изложение будет не совсем упорядоченным, поскольку он будет представлять книги в том порядке, в каком ему подскажет память. «Если же тебе, – писал он далее, – когда ты примешься за изучение этого и вникнешь в самую суть, покажется, что некоторые рассказы воспроизведены по памяти недостаточно точно, не удивляйся. Ведь для читающего каждую книгу в отдельности охватить памятью содержание и обратить его в письмена – дело замечательное; однако не думаю, чтобы было делом легким охватить памятью многое, – и притом, когда прошло много времени, – да еще соблюсти точность». Впрочем, это было не совсем правдой: хотя многое Фотий действительно собирался воспроизвести по памяти, у него имелись и кое-какие записи, сделанные им при чтении, и ими он тоже намеревался воспользоваться. Он взял эти записки с собой: просьба брата дала повод наконец-то хоть немного упорядочить эти разрозненные заметки. Ввиду последующего обнародования своих записок, Фотий решил воспользоваться услугами хорошего писца, поскольку сам не мог похвалиться каллиграфическим почерком: он слишком много и быстро писал, и постепенно красота пала жертвой скорости. Правда, он не знал, сможет ли найти такого же искусного писца в Дорилее, куда послы должны были отправиться вместе с императором, поэтому заранее извинился перед братом за возможную задержку писем, тем более что неизвестно было, как обернется само посольство…

Арабы начали осаду Амория 1 августа, а на другой день ромейское посольство прибыло в лагерь халифа. Хотя посланцы императора и предполагали, что будут приняты не слишком любезно, действительность оказалась гораздо хуже ожиданий: узнав о прибытии послов, Мутасим не только не принял их, но приказал взять под стражу и держать в особом месте, не разрешая ни передвигаться по лагерю, ни сноситься со своими. Агаряне обошлись с послами весьма грубо, с насмешками загнали их всех в один шатер, кормили финиками и вареными бобами и поили одной водой, а сами на виду у них пили молоко и ели мясо. Сколько могло продлиться такое положение, было совершенно неясно, и послы приуныли. Только Фотий сохранял невозмутимость и целыми днями просиживал над пергаментами – то что-то быстро набрасывал, то задумчиво грыз перо, то перебирал свои старые записки, пытаясь разобрать их по темам. Один из послов, наблюдая за ним, однажды сказал:

– Послушай, господин Фотий, я тебе удивляюсь! Нас, может, скоро всех перебьют, а ты тут про книги писать вздумал!

– Я обещал это брату, – ответил молодой человек. – А если нас и перебьют, тем более нужно постараться, чтобы мои записки не пропали. Быть может, халиф позволит нам выразить последнее желание, и тогда я попрошу отправить эти записи Тарасию… И, в конце концов, надо же как-то коротать время – почему бы и не так?

Между тем защитники Амория решили сопротивляться до последнего. Город был хорошо защищен высокими стенами, увенчанных мощными башнями: император Михаил в свое время приказал дополнительно укрепить их и восстановить обветшавшие участки, и теперь можно было надеяться на благоприятный исход осады, тем более что в городе стоял сильный гарнизон и все жители тоже принимали участие в защите. Арабы терпели большие потери и, несмотря на хорошую подготовку к штурму и множество осадных приспособлений, уже заговаривали об отступлении. Однако Аморий пал – по нерадению начальника крепости и вследствие предательства.