Читаем Кассия полностью

Собрав отряд из пяти сотен пока еще бодрых воинов, он поручил руководство ими Малику-ибн-Кедару. Отдав ему пленного старика, Ашнас приказал отпустить его, если он действительно укажет, где находятся анкирцы, и если там будет вода и прочие припасы, а по окончании дела двигаться к Анкире.

В сумерках старик привел агарян в долину, где люди и лошади отдохнули и утолили голод и жажду, а затем пленник снова повел их по горам. Кое-кто начал роптать: спустившаяся ночная тьма и незнакомая местность возбудили подозрения, что старик хочет завести всех в гиблое место. О толках среди воинах было донесено Малику, и тот набросился на грека с суровой укоризной:

– Ты хочешь погубить нас в этих горах, облезлая гиена!

– Вовсе нет, господин! – ответил пленник. – Те, на кого ты хочешь напасть, действительно за этими горами. Но боюсь, если мы сойдем туда ночью, они разбегутся, услышав стук копыт о камни, и тогда ты утром, не увидев их, убьешь меня. Поэтому нам нужно пробыть в горах до утра, а при свете ты сам увидишь тех людей и придумаешь, как напасть.

– Ты, жалкий! – сказал Малик. – Где хотя бы место в этих горах, чтобы нам встать и отдохнуть?

– Ну, это твоя забота, – ответил старик.

Тогда Малик приказал остановиться, и отряд провел ночь среди скал, а утром агарянские разведчики захватили в горах мужчину и женщину, которые сообщили им, что анкирцы находятся недалеко, скрываясь в соляных копях.

– Пощади этих двоих и отпусти их, – сказал старик Малику, – ведь они указали вам путь!

Малик отпустил обоих и с отрядом двинулся к копям. Ромеи вступили с арабами в бой, но агаряне победили и получили от пленных важные сведения. В числе скрывшихся в копях было немало участников сражения с Афшином под Дазимоном, и они рассказали о том, что там произошло. Узнав новости, Малик отпустил и старика, и всех пленных анкирцев с женами и детьми, приказав своим воинам забрать только скот, пополнил за счет ромеев запасы воды и ячменя и отправился к Анкире, где встретился с Ашнасом. На другой день туда подошел Мутасим, а еще через три дня Афшин. Совместными силами арабы разрушили Анкиру, до основания срыв стены города и разломав крепость, после чего, захватив богатую добычу, двинулись на Аморий. Они шли тремя колоннами, и халиф отдал приказ брать в плен всех, кто будет попадаться на пути, и жечь встречающиеся селения.

Между тем император, расправившись с заговорщиками, вновь покинул Константинополь и отправился в Никею. Здесь он получил известие из Азии о том, что арабы покончили с Анкирой и соединенными силами идут на Аморий. Феофил понимал, что противостать врагам теперь не удастся, поскольку ромейские войска находились в жалком состоянии, а собирать новые не было времени, и решил попытаться вступить с агарянами в переговоры. С этой целью было снаряжено посольство из нескольких синклитиков и работников Консистории, во главе с патрикием Василием, отцом каппадокийца Евдокима. Никто не был рад участию в этом посольстве: по всему ожидалось, что оно может стать очень опасным и не только не принесет перемирия, но будет стоить жизни посланцам, – однако, разумеется, никто не дерзнул ослушаться василевса. Когда назначенные для посольства люди уже прибыли в Никею, Христодул, сочинивший некогда ямбы для Начертанных братьев – после этого он действительно, как и обещал Феофил, стал главным помощником протоасикрита Лизикса и вместе с ним сопровождал императора, – на совете предложил включить в состав посольства еще одного человека.

– Осмелюсь сказать, государь, что было бы полезно, по моему скромному мнению, отправить с послами также господина Фотия. Его необыкновенная начитанность и дар слова, возможно, пригодятся в этом трудном деле.

Василевс немного удивился предложению, но, поскольку идею поддержали трое уже назначенных послов, Феофил, недолго думая, согласился и повелел внести имя молодого асикрита в список. Император и не подозревал, что за предложением Христодула стояла вовсе не забота о большей представительности и успехе посольства, а желание отомстить.