Читаем Кассия полностью

После ужина игуменья, помолившись у себя, пошла в часовню, находившуюся в конце коридора, рядом с ее кельями и стала принимать сестер. Они ходили на откровение помыслов каждые три дня, поэтому исповедь не затягивалась. Выслушивая сестер, Кассия давала, кому было нужно, советы от писаний святых отцов и отпускала, благословив, но внутренне словно бы смотрела на всё это со стороны, почти с недоумением: как она смеет учить их, когда сама… В душе всё больше сгущался гнетущий мрак. «Если бы они знали!.. – думала она. – Как больно!.. Хорошо, по крайней мере, что никто не будет спрашивать, почему я не вышла к нему, как все!» – на этот вопрос она вряд ли нашлась бы, что ответить. Задавались ли им сестры? И если задавались, то какой ответ приходил им в голову?.. Какой бы ни пришел, пусть даже и не самый благочестивый, он будет, конечно, далек от настоящей глубины ее падения… Когда последняя сестра вышла от нее, игуменья тяжело опустилась на стул и прижала руку к груди.

– Надо ехать, – прошептала она. – Завтра же.

На следующее утро она, взяв с собой Лию, отправилась на Принкипо к отцу Навкратию. У студитов там был небольшой огород, занимались они и ловлей рыбы, но во многом жили за счет приношений паломников, стекавшихся на могилу великого Студита. Впрочем, сам игумен уже не занимался никакими трудами: ему пошел восьмой десяток лет, и его телесные силы постепенно иссякали. Навкратий принимал приходящих, наставлял духовно, отвечал на вопросы, давал советы, рассказывал о последних годах жизни Феодора…

– Какое посещение! – сказал он с улыбкой, когда Кассия с Лией вошли в его «гостевую» келью и поздоровались. – Чем обязаны, почтеннейшая мать?

Монахини подошли под благословение, и Кассия ответила:

– Есть у меня к тебе разговор, отче.

– Понятно, – он пристально взглянул на нее. – Что ж, надо покормить вас, вы ведь только с дороги… Проходите в трапезную, а потом приходи, мать, опять сюда.

Через полчаса Кассия снова была у отца Навкратия.

– Ты приехала на исповедь? – спросил он.

– Да, отче.

– Тогда пойдем в церковь.

В храме, прочтя положенные молитвы, игумен повернулся и, опершись рукой на аналой, внимательно взглянул на Кассию.

– Я слушаю, мать.

Он уже понял, что с Кассией произошло что-то из ряда вон выходящее, и был немного обеспокоен: она приехала сюда, не дожидаясь воскресного прихода в обитель отца Феоктиста, и не стала доверять исповедь письму…

– Не знаю, отче, с чего начать… Видно, придется очень издалека.

Она вкратце рассказала, как еще в детстве решила стать монахиней, о переписке с игуменом Феодором, о встрече с Феофилом в Книжном портике, о смотринах во дворце и о последующей борьбе со страстью, о мнимом избавлении от нее после пострига и о возобновлении искушения спустя три года… Навкратий слушал молча, опустив голову.

– А вчера, отче… государь посетил наш монастырь.

Игумен слегка вздрогнул и взглянул на Кассию. Она умолкла, собираясь с силами. Всю дорогу до Принкипо она с ужасом думала, как ей придется открыть свой позор, и у нее холодело внутри. Ей казалось, что когда она расскажет о происшедшем, игумен просто с презрением отвернется от нее.

– Не могу! – прошептала она.

– Раз начала, мать, так уж надо идти до конца, – сказал Навкратий тихо и очень мягко.

Кассия вздохнула и продолжала глухим голосом:

– Прости, отче, я не знаю… как рассказывать об этом… Всё то время, что я боролась с этой страстью… мне казалось трудным иногда… Но всё это ничто по сравнению с тем, что со мной происходит теперь! И… я боюсь соблазнить тебя своим рассказом.

– Можешь совершенно не беспокоиться об этом, – спокойно сказал игумен.

Она опять вздохнула, глубоко, как ныряльщик перед прыжком в воду.

– Когда он пришел в обитель, я сидела у себя в келье и писала стихиру…

Она рассказала всё по порядку – что узнала от Анны о том, как император осмотрел храм, скрипторий и библиотеку, как он смотрел там книги, как потом пришел в ее келью и нашел там «Ипполита» с ее пометками…

– Я сделала их два года назад, тогда это мне помогло бороться… Но, наверное, я не должна была хранить эту книгу… Хотя разве я могла знать, что он когда-нибудь окажется в моей келье! Если б он не прочел ее, он, может быть, не вернулся бы второй раз… А так он понял, что я… что эта страсть жива… Но разве можно было предвидеть? Я не могла и подумать, что он до сих пор…

Она опять умолкла.

– До сих пор тебя любит?

– Да, – кивнула она. – Сначала он и правда хотел уйти, уже и ушел… Оставил свой перстень у меня на столе… и дописал стихиру… И вышел… Но он не смог уйти и вернулся… А я уже в это время вышла из внутренней кельи… Когда он вошел и назвал меня по имени… я поняла, что всё пропало… что я не смогу сопротивляться! Это ужасно… Нет, ужасно не это. Самое ужасное то, что… я поняла, что не хочу сопротивляться!.. И мы с ним говорили… Он хотел знать, почему я на смотринах отказала ему. Я не могла не ответить!.. Я рассказала про свою жизнь… А он мне – про свою… И казалось, что мы понимаем друг друга без слов… Но на этом не остановилось…

Она замолчала; силы совсем оставили ее.