Читаем Кассия полностью

– Не могу сказать, сколько именно, государыня, – тут Евдоким вновь взглянул на императрицу и добавил: – Государь немного задержался и сказал, что так получилось из-за богатой монастырской библиотеки, он рассматривал там книги.

«Так, – думала Феодора, – пока что всё сходится с его словами… Да только ведь он так же мог наврать Евдокиму, как и мне!»

– Государь еще что-нибудь рассказывал про эту обитель?

– Нет, августейшая. Видно, это обычный монастырь, и патриарх ошибся – нет там еретиков… А то бы государь, наверное, сказал что-нибудь…

– Да, конечно… Но что же, он так совсем ничего и не рассказал?

– Нет, государыня.

Феодора глядела на комита и с досадой думала, что и у него ничего толком узнать невозможно… И тут ее осенило.

– Благодарю, Евдоким, теперь мне всё понятно… Хорошо, что ты был с государем, ведь на тебя всегда можно положиться!

Комит схол чуть покраснел и молча поклонился, а Феодора сказала, как бы между прочим:

– Наверное, вы хорошо прогулялись, ведь вы так долго были за Городом… Кстати, а во сколько примерно вы выехали за стены?

– Судя по солнцу, был четвертый час пополудни, государыня, – ответил Евдоким и вдруг осекся.

Феодора побледнела и несколько мгновений пристально смотрела на него, а потом спросила:

– Что же, государь был спокоен… как всегда?

– Мне кажется, что да, – ответил комит, и на щеках его вспыхнули два красных пятна.

– Понятно… Скажи еще, ты не заметил, был ли у него на руке перстень… такой золотой, с лазуритом… когда он… когда вы уже поехали за Город после монастыря?

– Перстень?.. – Евдоким помолчал немного, словно припоминая. – Перстень был на руке государя с утра… я помню… А потом – да, уже не было. Но я не знаю, куда он делся.

– Государь никому его не отдавал? Нищему, например?

– Н-не помню… Государь раздавал нищим монеты… Может быть, и перстень кому-то отдал, я мог просто не заметить.

– Хорошо, Евдоким, благодарю за рассказ. Ступай.

Когда комит вышел, Феодора ушла к себе в спальню и заперлась. У нее подкашивались ноги. Она уже знала, во сколько Феофил отослал от себя схолариев на форуме Быка и свернул в долину Ликоса, а теперь узнала от Евдокима – и каппадокиец, совершенно очевидно, пожалел, что проговорился, – во сколько они оказались за городской стеной: итак, если учесть время на дорогу от форума до Адрианопольских ворот, выходило, что Феофил должен был провести в монастыре не менее трех часов. Три часа!.. Что он мог делать там так долго? Зайти в храм, осмотреть библиотеку и монастырское хозяйство… Ведь всё это могло бы занять, может быть, час… Застрял в библиотеке?.. Что же, он там два часа книжки читал? Глупости! У него тут под боком две библиотеки, и, уж конечно, тамошняя не лучше… Ну, что он там – посмотрел мельком, какие книги… Может, полистал одну, другую… На это и получаса не ушло бы! Но он еще и в келью ее заходил! Но ее не видел… И что же? Если б только это, он бы через час уже покинул обитель! Да! Значит… Значит, Феофил солгал. Он видел ее. Перстень! Куда делся перстень?.. Евдоким не сказал ничего определенного… Евдоким, пожалуй, не хотел говорить ничего определенного… Но он что-то знает!..

Императрица села на постель и стала вспоминать сегодняшний разговор с мужем. Всё-таки Феофил был какой-то… не такой, как всегда… А Евдоким сказал, что всё, как обычно… Не заметил или… не хотел сказать?!.. Что-то случилось там, в этой обители! И потом эта длинная «прогулка»… Феофил был взволнован, это ясно!

Феодора встала и подошла к окну. Ей вспомнился разговор с Иоанном о «созвучии душ» незадолго до смерти свекра. «Но ведь ты, государыня, хочешь услышать именно правду, не так ли?..» Вспомнилось, как она выкинула в море золотое яблоко… С тех пор прошло четыре года, и она уже начала забывать о том, как ей тогда было больно, и как она была несчастна. Но всё это время… Всё это время Феофил никогда не забывал о той! И вот, сегодня он был у нее, видел ее и… хорошо провел с ней время?!.. Феодора прижала руку к губам. Перстень! А что, если… он оставил его там?.. Почему Евдоким хотел скрыть от нее правду?.. Не потому ли, что он что-то знал, и это было… неприличным?.. Императрица медленно опустилась в кресло у окна. «Разгонять их я не буду, пусть живут…» Еще бы! Конечно, он не станет разгонять этот монастырь, потому что… у него там любовница!

…Евдоким вошел в храм Апостолов в Схолах, прислонился к мраморной колонне и замер, закрыв глаза. Перед его взором проплывало лицо августы, император верхом на вороном иноходце, купол монастыря на берегу Ликоса, шумная Средняя, дорога вдоль городских стен, волны Пропонтиды, опять лицо Феодоры… Евдоким встряхнул головой.

– Господи! – прошептал он. – Помилуй всех нас!