Читаем Кассия полностью

– Нет, не заезжал. Я был в одном монастыре. Это в долине Ликоса, рядом с Диевой обителью, мне про него кое-что донесли, и я решил проверить. А там богатая библиотека оказалась, вот я и засиделся над книгами… К тому же тамошняя игуменья, как выяснилось, пишет стихи и прекрасные песнопения! Она, кстати, была вместе с тобой на смотринах. Кассия.

Он говорил спокойно, как будто рассказывал что-нибудь вполне обычное, глядя на возившуюся в углу дочь. Пытаясь потом осмыслить, зачем он это сказал, он понял, что бессознательно шел на разрыв. После встречи с Кассией, после того как он увидел, чем и как она жила, что читала и чем занималась, после того как они поняли друг друга так, как если б она, а не Феодора все эти годы была его женой, после того как он держал ее в объятиях и она отвечала на его поцелуи, у него уже не было никаких иллюзий относительно ее и своих чувств, так же как относительно будущего: рана стала неисцельной и причиняла такую боль, что делать усилия, чтобы выказывать перед женой несуществующие чувства, он не мог и предпочел решить дело «ударом ножа».

Феодора побледнела.

– Кассия? – переспросила она. – Та самая?

– Да. Ты ее еще помнишь?

– Помню… И что же… ты ее видел?

– Другие сестры меня встречали, а она даже не показалась, «в страхе скрылась», я там одну ее стихиру прочел… Стихира – просто чудо! Про жену-грешницу и про Еву, как она скрылась от Бога в раю… Всё-таки жизнь изменчива: когда-то богатая девица, со связями при дворе, красавица, а теперь живет в захудалой келье, спит на деревянной лавке…

– Так ты и в келью ее заходил, что ли?! – императрица поднялась с места.

Феофил ощутил, как в нем поднимается злорадство: ему было больно, и хотелось «отомстить» – сделать больно другому… Он понял в этот миг, что Феодора всё помнит и, быть может, до сих пор ревнует, и представил, что было бы с женой, если б он рассказал ей о том, что он делал в келье Кассии…

– Да, во внешнюю, а она от меня во внутренней заперлась. Монашеский аскетизм не позволял выйти! – он усмехнулся.

– Прекрасно! – воскликнула Феодора. – А что это тебя занесло туда?

– Да так, решил поглядеть, что там делается, в этой обители. Мне сообщили, что там иконопоклонники.

Феофил остро глянул на жену. Одна из ее кувикуларий, сестра Анастасия Мартинакия, в чьей семье все были убежденными иконоборцами, давно уже донесла императору о сундучке с иконами, хранившемся в покоях Феодоры, но он махнул на это рукой: если уж открытое иконопоклонство Кассии не мешало ему любить ее, то стоило ли расстраиваться из-за тайных отклонений от веры женщины, которую он не любил? Правда – быть может, именно из-за отсутствия любви к жене, – мысль о ее иконопоклонстве иногда сильно раздражала, но он не заговаривал с Феодорой об этом, отчасти жалея, а отчасти потому, что не верил в глубину ее религиозных убеждений и думал, что она всего лишь дочь своей «слишком благочестивой» матери…

Императрица опять села и смотрела куда-то мимо него.

– И что? – спросила она как можно равнодушнее.

– И точно, так и оказалось. Вот думаю: не разогнать ли мне их? Ведь еретики, можно сказать, в центре столицы! Игуменья дерзка: хотел с ней поговорить про их ересь, а она и выйти ко мне не пожелала… Сестры читают писания в защиту икон, я там в библиотеке у них видел. Они и с патриархом не общаются, распространяют еретические басни, Антоний давно мне жаловался на их монастырь, да мне недосуг было разбираться. А теперь вот своими глазами увидел!

По лицу жены император видел, что в ней происходила внутренняя борьба. В ее голове мелькали ревнивые мысли, что Феофил, может, вовсе не только ради проверки истинности доносов отправился в этот монастырь… Раз он до сих пор не забыл Кассию, как видно!.. Неужели всё еще соперница?.. Разогнать монастырь, удалить ее из столицы… Мысль соблазнительная!.. Но, с другой стороны, хотя бы и так, – неужели опуститься до мести из ревности?.. А может, вовсе это не так, и Феофил сказал правду и действительно был в этом монастыре только из-за доносов?.. Ведь если б он захотел повидать Кассию, он мог бы сделать это гораздо раньше… Конечно! Это она уже тут себе навыдумывала всякого!.. А если он действительно собрался их разогнать… что тогда? Куда пойдут эти монахини, что им придется претерпеть?..

– Послушай, – наконец, сказала императрица слегка раздраженно, – оставь в покое бедных монашек! В конце концов, они никому не мешают… Ну, что они там могут распространять, какие ереси? Смешно!

– Да, ты права, – сказал Феофил и встал. – Разгонять их я не буду, пусть живут… Они ведь там подвизаются, не то что мы! – он усмехнулся. – Ну, до завтра!