Читаем Кассия полностью

– Что ж, почтенные отцы, – Михаил оглядел пришедших, – мне очень жаль, что наше предложение встретило у вас так мало поддержки и так много противоречий. Но вы делаете хуже, прежде всего, сами себе. Впрочем, я не настаиваю, почтеннейшие. Сейчас вас накормят от наших щедрот, а после можете идти, куда вам угодно. Я не препятствую никому из вас жить в каком угодно месте нашей богоспасаемой державы, не запрещаю также встречаться и беседовать с духовными детьми, родственниками, друзьями и знаемыми, лишь бы только эти беседы служили к пользе наших подданных и не возмущали мир в государстве. Прошу вас, отцы, молиться и о нашей державе, да помилует и благословит нас Бог, избавивший меня от злой смерти. Ведь потому я и освободил всех вас из заточения и ссылок, что сам разделял ваши неприятности.

В тот же день после обеда император созвал в Малой Консистории ближайших советников из членов Синклита, а также Антония Силейского, Иоанна Грамматика и некоторых придворных клириков, вручил Сергие-Вакхову игумену переданное иконопочитателями сочинение патриарха Никифора и велел зачитать вслух. Когда чтение было окончено, Михаил вопросил собравшихся, что они думают об услышанном. Все некоторое время молчали. У синклитиков, как и у клириков, вид был подавленный – видимо, они не ожидали от ссыльного патриарха столь жесткой позиции; Грамматик был задумчив, а Силейский епископ хмур. Наконец, Антоний прервал тягостную тишину и сказал:

– Полагаю, августейший, что притязания господина Никифора непомерны. Исполнение его требований повлечет за собой лишение сана не только всех тех, кто был рукоположен за последние пять лет, но и тех, кто до сего дня состоял в общении с нами. Не думаю, что подобное потрясение общества будет способствовать миру государства. Тем более, что еще не усмирен Фома со своим сбродом…

– А ты что скажешь, отец игумен? – спросил император.

– Я согласен с владыкой Антонием, государь, – просто ответил Иоанн и не добавил ничего более, хотя Михаил и взглянул на него выжидательно.

– Да, с ним нельзя не согласиться, – протянул эпарх, а остальные сановники закивали.

– Итак, – заключил император, – дело ясное. Теперь остается обсудить, кто же станет новым предстоятелем нашей святой Церкви.

– Думаю, августейший, – осторожно начал Силейский епископ, – это должен быть человек, с одной стороны, образованный, начитанный и умный, сведущий в церковном управлении, а с другой стороны – способный вести себя гибко, где нужно строго, а где нужно и с допустимыми послаблениями… От пастыря требуется не только умение проявить в нужное время твердость, но не меньше того – умение являть милость к кающимся и сострадание ко грешникам…

– Ты прав, преосвященнейший владыка, – прервал его Михаил, – ты прав. И вот что я думаю: пожалуй, ты и займешь вдовствующую кафедру Царствующего Города. Если, конечно, народ церковный такой выбор поддержит. Вот завтра мы его об этом и спросим. Господин эпарх, потрудись, чтобы завтра к полудню в Магнавре собрались преосвященные, что сейчас в Городе, игумены здешних монастырей и Синклит в полном составе. Дело не терпит более отлагательства!

Когда император отпустил собравшихся, и все откланялись и направились к выходу, Михаил задержал Грамматика и, когда они остались в Консистории вдвоем, сказал:

– Ты не сердись, отец игумен, что я не тебя предложил в патриархи. Я и не прочь, честное слово, ты бы служил бо́льшим украшением кафедры, чем Антоний, но видишь ли… Это может вызвать возмущение в определенных кругах… А сейчас для нас всего ценнее мир и спокойствие общества… Ты понимаешь?

– О, конечно, августейший! – ответил Иоанн улыбкой. – Я не в обиде! Думаю, владыка Антоний прекрасно справится со своими новыми обязанностями.

– Ну, а ты, если что, поможешь ему, не так ли?

– Разумеется, августейший, разумеется.

…Марфа, в сопровождении приказчика и двух служанок, вышла из лавки вестиопрата и уже направилась мимо порфировых колонн с позолоченными статуями сирен, украшавших восточную часть форума Константина, в сторону дома, когда заметила, как к ней сквозь толпу пробирается ее давняя подруга Ирина.

– Христос воскрес, дорогая моя! Давно не виделись! Как поживаешь?

– Воистину воскрес! Слава Богу, всё хорошо. А ты как?

– Ох, Марфа, мы тут такого страху натерпелись, но зато и чудо такое! Вот послушай!

Семейство Ирины жило в Равдосе, где у ее мужа-спафария был особняк, конюшни, сад и много хозяйственных построек. И всего этого они едва не лишились.