Читаем Кассия полностью

– Ну, а что нам в ней, даже если она и редкая? – девушка пожала плечами. – Детей же по такой книге не будешь воспитывать! А самим перечитывать ее – какая нужда? О чем там в целом, я и так помню… Да и не всё по книгам изучать предмет! Скоро я так или этак выйду замуж, и тогда узнаю, прав ли этот Ахилл Татий…

Варда пристально посмотрел на нее. Феодора глядела в окно и теребила кончик шелкового мафория. Да, вряд ли она вернется в Эвиссу, даже если наследник престола ее не выберет: наверняка тут же подвернется сын какого-нибудь придворного… да и не один… Нетрудно будет найти жениха! А если ее выберут?..

– А помнишь, ты говорила, что жених должен нравиться? – спросил он с улыбкой. – Что, передумала?

Она быстро взглянула на него.

– Нет, не передумала.

– Ну, а что ты будешь делать, если он тебя выберет, но не понравится тебе? Или ты думаешь, что императорский сын не может не понравиться?

Феодора чуть покраснела и ответила:

– Говорят, он красивый… – она подняла глаза на брата. – А ты думаешь, меня и правда могут выбрать?

– Могут, еще как! Я никогда не говорил тебе, сестрица, но теперь скажу: ты очень красива. Просто смотришь и думаешь: так не бывает!

Девушка зарумянилась.

– О, Варда! Я до сих пор не верю, что еду туда!

Прибытие императорских посланцев в Эвиссу в Великом посту произвело в городке настоящий переполох. В мгновение ока пронесся слух, что собирают девушек для участия в выборе невесты императорскому сыну. Но Марин с Флориной не ожидали, что трое протоспафариев, посланных императором, зайдут к ним в дом. Однако всё быстро объяснилось: один из посланцев по секрету шепнул Марину, что их направил сюда брат друнгария Мануил, в конце царствования Льва ставший стратигом Анатолика вместо Кратера. Поскольку дело с маставрскими клириками так и не было улажено, Кратер всё-таки попал в немилость – правда, счел, что легко отделался, будучи понижен до турмарха: по крайней мере, ему не пришлось претерпеть ни бичевания, ни ссылки, ни отнятия имущества, которыми при Льве нередко наказывали даже за проступки сравнительно небольшие… Мануил как раз был в столице, когда стало известно, что начинается отбор девушек для участия в смотринах, и сразу вспомнил о своей племяннице, о которой знал от ее братьев, что она «красива, как Прекрасная Елена, а может, и красивее». Пошептать в нужные уши было делом нетрудным, и вот, на второй седмице Великого поста посланцы василевса входили в особняк с колоннами в восточном квартале Эвиссы.

Феодора одна из четырех сестер оставалась дома, остальные были уже замужем и жили в столице. Младшая мечтала попасть туда же и втайне злилась и на мать, не желавшую ее отпускать, и на отца: тот не был против отправки дочери в Царствующий Город, но всё почему-то медлил. Погода в тот день была скверная. Феодора сидела у себя в комнате у жаровни и читала Сапфо – назло матери, которая в последнее время настойчиво давала ей разные духовные книги, преимущественно жития святых.

«Вот-вот, – подумала девушка раздраженно, – кажется, мама именно этого и хочет для меня! Мне в этом году уже будет семнадцать, а я всё еще тут сижу! Все сестры в этом возрасте уже были замужем, а меня тут держат! Чего ждут, непонятно! Вон, уж и Феодул женился, а писал, что готов ждать моего согласия “дольше, чем Иаков Рахиль”… Почему они не хотят, чтоб я ехала в Константинополь?! За что я тут торчу?.. А Варда мне прочил мужа красивого и “настоящего мужчину”… Видел бы он этого несносного Василия, что маме понравился… Она, видно, хочет, чтоб я со скуки умерла, выйдя замуж! Да у него еще и нос такой длинный, как у цапли… того и гляди, заклюет!..»

Вдруг раздался стук в дверь и голос отца:

– Феодора! Ты спишь?

– Нет! – девушка вскочила и быстро спрятала книгу под покрывало на кресле.

Марин вошел, вид у него был взволнованный.

– Поскорей оденься получше и сойди вниз! Сейчас служанки придут делать тебе прическу, я уже приказал. К нам очень важные гости! Смотри, ты должна выглядеть… как Афродита!

Феодора широко распахнула глаза. Отец никогда не употреблял таких «языческих» сравнений, и она поняла, что прибывшие гости были совсем особенные. Марин вышел, и тут же вбежали две горничных.

– Кто там приехал-то? – нарочито равнодушно спросила девушка.

– Ах, госпожа! Говорят, из столицы, от самого императора!

Когда Феодора, с волосами, заплетенными вокруг головы наподобие венца, одетая в белую шелковую тунику, полупрозрачный, затканный тонким серебряным узором мафорий, и черные, расшитые серебром башмачки, спустилась в гостиную, там ее ожидали отец с матерью и трое гостей. Поздоровавшись и окинув девушку взглядом, протоспафарии переглянулись, и один из них сказал Марину: