Читаем Кассия полностью

Конечно, на такое предложение патриарх ответил отказом. Обсудив со Студийским игуменом положение дел, Никифор решил как можно скорее созвать собор из всех православных епископов и игуменов, какие могли прибыть в Свято-Феодоровский монастырь. Дело облегчалось тем, что некоторые из исповедников уже побывали у патриарха и теперь жили неподалеку. Остальным были направлены пригласительные письма. Вскоре исповедники стали прибывать в обитель на берегу Босфора; монастырь был достаточно велик, чтобы вместить всех. Приехали епископы Евфимий Сардский, Петр Никейский, Иосиф Солунский, Михаил Синадский, Антоний Диррахийский, Феофил Ефесский, Феофилакт Никомидийский, Игнатий Милетский и другие, а также множество игуменов, среди которых были Макарий Пеликитский, Иосиф Керамейский, Афанасий Павло-Петрский, Никита Мидикийский – последние были особенно рады вновь увидеть знаменитого Студита. Они, как, впрочем, и большинство собравшихся, почтили Феодора такими похвалами, что патриарх с улыбкой сказал в общем собрании, что вынужден запретить хвалить достойного всяческих похвал:

– А то, отцы и братия, я боюсь, что он совсем смутится и покинет нас, ведь высоте его достоинств соответствует и глубина смирения!

Между тем из столицы прибыл логофет Пантолеон с письмом от императора: Михаил предлагал православным сойтись для диспута с иконоборцами, причем Пантолеон прямо сказал, что василевс обещает поставить при этом судьями сановников, сочувствующих иконопочитанию. Первое заседание собора на Босфоре было посвящено обсуждению императорского предложения. Слово взял архиепископ Сардский Евфимий:

– Отцы и братия! Возможно, некоторые из вас сейчас недоумевают, какая выгода может быть императору, если предложенный им диспут осуществится. Мы знаем, да и ему это небезызвестно, что среди нас есть люди, способные повести спор и посрамить противников православия. А если к тому же судьями в споре будут сочувствующие нам лица, то исход диспута, можно сказать, предрешен. Зачем же государь настаивает на подобном мероприятии?

– Мне пришло в голову, владыка, – подал голос епископ Милетский Игнатий, – что государь, вероятно, поразмыслил еще и решил сдать свои прежние позиции и согласиться с нами, а диспут хочет устроить просто для вида, чтобы хоть как-то сохранить лицо.

– Это выглядит довольно правдоподобно, не так ли? – вопросил архиепископ Евфимий собравшихся.

Кое-кто согласно закивал, но другие, в том числе Иосиф Солунский и его брат-игумен, качали головой, а митрополит Синадский Михаил сдвинул брови и, попросив слова, сказал:

– Нет, братия и отцы, хотя такое объяснение на первый взгляд и кажется правдоподобным, но не будем доверяться первому впечатлению. Не забывайте, что начальники нечестия Иоанн и Антоний, как известно, по-прежнему остаются в числе приближенных государя.

– Умеют держаться на плаву! – громко сказал кто-то из собравшихся.

– А значит, – продолжал митрополит, – не стоит обольщаться насчет того, что император желает устроить наш диспут с сопротивниками просто «для вида», не имея никаких далее этого идущих целей. Я понимаю, что сейчас, когда мы после стольких гонений и страданий улучили свободу, получили даже возможность собраться здесь всем вместе и спокойно обсудить насущные вопросы, поневоле возникает ощущение, что победа близка, тем более что сам император обращается к нам с таким, на первый взгляд, выгодным предложением. Но мы не должны забывать, что судьбы Господни неведомы нам, а предчувствиям не всегда можно доверять. Полагаю, нам следует быть тем более осторожными и рассудительными, чем легче нам сейчас представляется дело восстановления правого догмата.

– Владыка Михаил совершенно прав, – сказал патриарх и, обведя глазами собрание, остановил взгляд на Солунском архиепископе. – А ты что думаешь об этом, преосвященный владыка?

Иосиф поднялся и, откашлявшись – он был несколько простужен, – сказал:

– Почтеннейшие отцы мои и братия! Мне представляется очевидным, что мы имеем дело с очередной уловкой императора и его помощников. И цель этой уловки – заставить Церковь признать, что мирская власть имеет право судить о догматических вопросах.

– О, да! – воскликнул сидевший рядом Студийский игумен.

– Так, владыка! – кивнул патриарх. – Но почтенное собрание, думаю, хочет услышать более пространное объяснение.