Читаем Кассия полностью

– Я рад, святейший, что ты согласен со мной, – ответил Иосиф, – и охотно разовью свою мысль. Итак, представим, что мы согласились на предложение императора, диспут прошел, мы посрамили наших противников, судьи – быть может, тот же господин Пантолеон и иные сочувствующие нам лица – во всеуслышание объявили, что почитание икон совершенно согласно с православием, святейший наш владыка и все преосвященные исповедники восстановлены на своих кафедрах, почитание икон восстановлено. Но что при этом? При этом все будут видеть и знать, что, так сказать, последним и крайним судией в догматическом вопросе, то есть вопросе, подлежащем исключительно ведению церковной власти, явился император в лице своих сановников, то есть власть не церковная, а государственная. Можем ли мы допустить это? Полагаю, никоим образом!

– Совершенно верно! – поднялся со своего места митрополит Никейский Петр. – Более того, у нас нет никакой уверенности, что нам позволят отлучить от священнослужения тех, кто вступил в общение с иконоборцами, и не потребуют принять их с покаянием, ссылаясь на пример седьмого Вселенского собора. Император хочет всеобщего примирения и покоя в государстве, а потому будет против столь сильных потрясений: ведь если лишить сана всех отступников, это затронет очень и очень многих.

– Именно, владыка! – сказал патриарх. – Итак, отцы и братия, позвольте теперь и мне взять слово. Прежде всего, хочу выразить свое совершенное согласие с пояснениями преосвященного Иосифа: император действительно хочет перехитрить нас и добиться всё того же, чего добивался и его предшественник, только нынешний государь действует гораздо мягче. Но если мы согласимся на его предложение, последствия этого для святой Церкви будут едва ли не более плачевны, нежели всё то, что мы видели в последние годы. Нас объяла буря гонений, но в этой тьме ярче солнца просияли исповедники веры. Ныне же есть опасность незаметно потерять всё приобретенное, уснуть, подобно неразумным девам, и остаться с угасшими светильниками. Да не будет этого! Вы помните, честные отцы, что говорилось и какие обещания давались на нашем последнем собрании накануне гонений. Тогда все, в том числе множество нынешних отступников, подтвердили свое согласие с нашим догматом и обещали стоять за православие даже до смерти. Какое же извинение могут они иметь в своем падении? Поистине, никакого. Некоторые из падших благовременно осознали свой грех, раскаялись и не отреклись от терпения дальнейших скорбей за веру. Безусловно, таковым после покаяния и необходимой епитимии может и должно быть разрешено служение. Но прочие, косневшие в ереси до самой злой смерти начавшего эту брань против священных икон, даже до сих пор сообщающиеся с еретиками и не думающие о покаянии, – какое оправдание могут иметь? А ведь они, как все мы хорошо понимаем, немедленно начнут каяться, если иконопочитание будет признано императорской властью. Согласимся ли мы, чтобы эти предатели веры, осквернившиеся в своем лукавстве, двоедушные, по слову апостола, «нетвердые во всех путях своих», были допущены к предстоянию страшному Господню жертвеннику? Мне это представляется совершенно невозможным. Что думает по этому вопросу священное собрание?

– Мы согласны с тобой, святейший! – ответил за всех епископ Никомидийский Феофилакт.