Читаем Карантин полностью

Где-то через полчаса Насимов поднял голову с рюкзака, на котором удобно устроился, оглядел проплывающие мимо берега и с некоторым удивлением сообщил, что они — берега — по его мнению, почему-то движутся совсем не в том направлении. Разобрались быстро. Течение было очень слабым, нашу мелкосидящую лодку встречным ветром даже относило немного назад.

К концу дня, когда на ладонях появились кровавые мозоли от такого легкого, казалось бы, дюралевого весла, я понял, на что себя обрек.

После бешеной шестичасовой гребли, когда лодка рыскала своим округлым носом и все норовила впасть во вращательное движение, потому что силы гребцов были явно неравны, Насимов указал на большую песчаную отмель и прохрипел:

— Остановимся здесь.

Когда догребли до отмели, я не стал кряхтя вылезать из лодки, а просто, наклонившись через борт, булькнул в воду, доходившую до колена. Отлежавшись в прохладной водичке и немного придя в себя, я выполз на берег. Так, наверно, миллионы лет назад первые земноводные, поняв тщету и опасности морской жизни, выползли на сушу, чтобы еще через некоторое время, наконец, встать на две конечности и гордо назваться человеками.

Встать на две конечности у меня не получилось. Земля уходила почему-то куда-то вбок. Передвигаться на четырех точках, я посчитал ниже своего достоинства. Поэтому я остался на самой кромке берегового уреза и даже задремал от усталости. Очнулся тогда, когда почувствовал, что меня, крепко взяв за ноги, волокут куда-то. Потом меня без особых церемоний запихнули в спальный мешок, слегка пхнули ногой и сурово сказали Насимовским голосом:

— Кормить не буду. Не за что.

На следующий день я проснулся довольно поздно. Все тело, особенно плечи, ломило невыносимо. И даже слегка поташнивало. Насимов, сидя напротив, меланхолично жевал огурец и поглядывал на меня сложным взглядом. В нем была и жалость, и злость, и, возможно, мысль: а не прирезать ли доходягу, чтобы не мучился и не был обузой для чемпиона.

Окончательно я пришел в себя к полудню. Несмотря на это, во второй день мы прошли столько же, сколько и в первый. Река в этих местах, вяло ворочаясь в густом сплетении тугаев, делает немыслимые повороты. В этот раз мы прошли участок, где ветер нам способствовал. Грести почти не пришлось. Притом русло реки несколько сузилось и порой мы почти летели. Со скоростью хорошего пешехода.