Читаем Карантин полностью

Остаток дня он провел в пресквернейшем настроении. Тем более, что к вечеру обнаружилось, что мы сожгли себе кожу на тех самых местах. Смазывать их маслом было стыдно. Сидеть и лежать на спине — больно. Насимов лежал на животе и хамил, в том смысле, что никому кроме меня не могла придти в голову такая идиотская и подлая мысль: подставлять для загара собственный зад, тем более, что этим загаром ни перед кем не похвастаешься. И что он дает себе зарок, впредь не поддаваться на подобные провокации. То, что я, так же лежа на животе, с аппетитом уминаю арбуз, не обращая внимания на его брюзжание, окончательно отравляло ему жизнь.

Наше плавание закончилось неожиданно. Мы вдруг поняли, что нам надоела река, что жара напрягает. Поняли мы это ввиду насосной станции, которая стояла на берегу, как стадо слонов на водопое, одновременно опустив в воду все свои трубы-хоботы.

На станции мы познакомились с ее персоналом — двумя пожилыми дядьками. Встретили они нас поначалу не так, чтобы очень. Но, когда я приготовил им фирменное блюдо под романтическим названием "седло судака в собственном соку", а Насимов выставил на стол фляжку с семидесятиградусной настойкой, они прониклись к нам если не любовью, то сочувствием.

После ужина, когда стемнело, механик — дядя Володя — позвал нас на ночной лов. Попросту говоря, на браконьерский промысел. Ниже станции у него стояло с десяток донок. Он насаживал на крючки наживку и, раскрутив свинцовый кругляш грузила, далеко забрасывал леску.

Улов был богатый. Судаки, пара хороших усачей, жерехи. Половину улова он подарил нам. А спали мы в эту последнюю ночь на реке в вагончике с кондиционером, Королям и миллионерам такое и не снилось.

Утром на станцию пришла машина с продуктами. На ней мы, быстро распрощавшись с дядьками, отбыли до ближайшей железнодорожной станции.

По приезде в город Насимов не пробыл дома и недели. И снова исчез до следующего отпуска, лишь изредка напоминая о себе краткими письмами.

* * *

Вершитель был удовлетворен закончившимся совещанием. Ему не пришлось самому формулировать жесткую позицию. Около двенадцати помощник доложил Вершителю, что посол соседней страны просит об аудиенции. Вершитель поморщился: "Уже что-то пронюхали". Впрочем, он понимал, что удержать в тайне крупную войсковую операцию непосредственно возле госграницы будет невозможно. Он распорядился, чтобы посла отправили к министру иностранных дел, уже соответствующе проинструктированному. Позже на встрече с послом не первый даже замминистра иностранных дел в ответ на запрос посла о событиях в непосредственной близости с границами его суверенного государства, успокоил того и заверил, что речь идет о крупной операции по уничтожению посевов опиумного мака.