Читаем Карантин полностью

Не обошлось без мистики. Удочки, прихваченные Насимовым, болтались на корме, а голые крючки попросту полоскались в воде. То, что на крючках не было даже запаха приманки, могу поклясться. Каково же было наше изумление, когда, выволакивая лодку на берег для очередного привала, заодно выволокли красивую и капризную рыбу чехонь граммов на триста живого веса.

В этот день мы уже натурально разбили палатку. И покуда Насимов обустраивал на скорую руку лагерь, я принялся варить уху. Мы предусмотрели почти все и снарядились в поход так, словно от этого зависело, выживем или нет. У нас было все, что может потребоваться путешественнику. Сверх того, мы придумали одну хитрую штуку, очень облегчившую и даже украсившую наше путешествие: вдоль обоих бортов лодки свисали веревки, которыми была обвязана дюжина арбузов.

Но мы забыли взять ложки. Это к вопросу о том, что мы предусмотрели почти все. Уху ели кружками. А, поскольку воздух кишел комарами, это оказалось даже удобно. Зачерпываешь кружкой пахучей горячей ухи и убегаешь от костра на конец песчаной косы, где прохладный ночной ветер относит комаров. И там, обжигаясь от жадности, прихлебываешь из кружки, заедая варево хлебом, тоже прихваченным у костра.

В тесной палатке долго охотимся за случайно залетевшими комарами. Потом забираемся в спальники — вечером на реке даже в жарком и сухом июле прохладно.

Какая рыбалка была на следующее утро! Рыба, как взбесилась. За полчаса мы натаскали с десяток карасей, несколько чехоней, красноперок и жереха. Кстати, жереха одновременно с красноперкой на удочку с двумя поводками взял я — жалкий дилетант от рыбалки — на хлебный мякиш. После чего, Насимов в раздражении заявил, что поймать чехонь на голое железо и жереха на хлеб может только такой бездарный и неумелый рыболов вроде меня, для которого нет никаких правил. И что все мои достижения на рыбацком поприще — плод недоразумения. После чего он зашвырнул жереха в садок, буркнув, что у него — жереха — на морде написано, что он сумасшедший, иначе и не кинулся бы на хлеб.

Вдруг он хищно изогнулся и на цыпочках стал подкрадываться к своим удочкам. Поплавок одной из них дернулся и вдруг непостижимо быстро исчез с поверхности. Он резко подсек, удилище изогнулось дугой — на крючке сидело что-то очень серьезное. Это я понял по лихорадочным Витькиным движениям.