Читаем Канун трагедии полностью

Тем временем английский кабинет обсуждал советское предложение о начале торговых переговоров и решил занять выжидательную позицию 19 апреля Галифакс сообщил Май­скому, что все вопросы рассматриваются в Англии под углом зрения ведения войны. Правительство хотело бы быть "успоко­ено", что товары, импортируемые СССР, пойдут не в Герма­нию, а для внутреннего потребления. Общий вывод Галифакса состоял в следующем: "Англия, конечно, не потеряла интереса к товарообмену с СССР... Однако по сравнению с октябрем прошлого года общая ситуация сильно изменилась, и в настоя­щее время британское правительство едва ли могло бы пойти на какое-либо серьезное соглашение с СССР, если бы оно не имело того или иного отношения к основной проблеме всей британской политике — блокаде Германии"¹⁷.

Итак, английское правительство, дало понять, что оно не ви­дит для себя значительных политических выгод от каких-либо соглашений с СССР. Незадолго до этого был подписан большой договор о торгово-экономическом сотрудничестве между СССР и Германией, и в Лондоне не знали размеры и характер этих взаимосвязей. Кроме того, все говорило за то, что на дан­ном этапе любые попытки ослабить отношения СССР с Герма­нией вряд ли имели бы успех.

Через несколько дней Майский на встрече с Галифаксом снова уговаривал британского министра в полезности начала торговых переговоров. В то же время он констатировал явное нежелание британской стороны идти на какое-либо улучшение отношений с СССР, подтверждая это примером с задержанием советских судов¹⁸.

Создавалось впечатление, что стороны как бы вернулись к событиям октября 1939 г. Шли консультации, тема торгового договора существовала, но продвижения не было, причем на этот раз по вине английской стороны.

8 мая Галифакс вручил Майскому официальный меморан­дум, в котором британское правительство, отметив, что, по зая­влению Советского Союза, его целью является импорт товаров для собственного потребления, а не для реэкспорта в другие страны, снова запрашивало, правильно ли поняли в Лондоне, что в Германию не будут пересылаться импортируемые това­ры¹⁹. И дальше шли рассуждения в таком же духе. В меморан­думе ответственность за задержание советских пароходов сно­ва перекладывалась на французскую сторону.

Из ответа британского правительства было совершенно очевидно, что в Лондоне предпочитали говорить о возможных переговорах, не давая согласия ни на их начало, ни на подписа­ние торгового договора в целом. 20 мая Галифакс уведомил Майского, что английское правительство пришло к выводу о нецелесообразности ведения торговых переговоров путем об­мена нотами и меморандумами и предлагало направить в Москву крупного политического деятеля для выяснения возможности улучшения англо-советских отношений вообще и заключения торгового договора, в частности. При этом Галифакс называл все того же Ст. Криппса, назвав конкретные сроки визита — 23 — 27 мая²⁰. Это свидетельствовало, с одной стороны, о том, что британское правительство фактически отодвигало, если не снимало вопрос о торговом договоре, но, с другой — Лондон зондировал вопрос об отношениях с Советским Союзом в бо­лее широком плане.

Однако в Москве решили вернуться к вопросу о торговых переговорах, и буквально на следующий день Молотов напра­вил письменный ответ советского правительства на англий­ский меморандум от 8 мая. СССР в принципе отклонял идею о подчинении своей торговой политики военным задачам того или иного государства. Советское правительство имеет в виду переговоры о товарообороте, обеспечивающем ввоз товаров для своих нужд, а не для вывоза в другие страны, хотя и счита­ет, что все эти вопросы находятся в компетенции советского правительства. СССР повторял, что английские власти ответст­венны за задержание советских пароходов²¹.

На этом в Москве не остановились. На следующий день было опубликовано сообщение ТАСС, излагающее историю советско-английских контактов по вопросу о торговых отноше­ниях. Примечателен заключительный вывод: "Советское пра­вительство отмечает, что сам факт выдвижения со стороны английского правительства на обсуждение вопросов, относя­щихся исключительно к компетенции советского правительст­ва, не свидетельствует о наличии желания у английского прави­тельства вести торговые переговоры с СССР"²². Появление в печати сообщения ТАСС вызвало раздражение в Лондоне²³.

Решение обнародовать ход контактов с английскими пред­ставителями показывает, что в Москве теряли интерес к торго­вым переговорам с Великобританией. Кроме того, давая согла­сие на приезд Криппса, советское руководство как бы очерчи­вало пределы и ход предстоящих переговоров.

Что касается конкретных целей обнародования сообщения ТАСС, то оно было адресовано, скорее всего, Германии. Моск­ва показывала Берлину свою неуступчивость и нежелание идти на какие-либо контакты с Англией по общим вопросам.