Читаем Изгнанники полностью

А вот на интересные мысли наводит тот факт, что маршруты курьеров всегда засекречены. Может, поэтому он так бесстрашно и прет напрямик, что засады не боится – невыгодное это дело, на курьера засаду устраивать, потому как бесполезное. Ну а зная маршрут… Интересно, откуда он заказчику известен? Впрочем, меньше знаешь – крепче спишь, наше дело телячье. Из орудий отстрелялся, из бластеров при абордаже погромыхал, бабки получил – и свалил, чем дальше, тем лучше, потому что пахнет это дело ой как нехорошо. Не пахнет даже, а смердит.

При этих мыслях Соломин вновь с трудом сдержал приступ тошноты. Вот ведь мерзость-то, кто бы знал. В космосе обычно качки нет, проблему невесомости решили при помощи генераторов искусственной гравитации, поэтому вестибулярный аппарат особым нагрузкам не подвергается. Разве что когда выходишь из корабля, в скафандре, но там недолго, можно и потерпеть. А сейчас корабль раскачивает, генераторы не справляются, и толчки ощущаются такие же, как и на море. Только вот лекарства почему-то почти не помогают – особенности качки в космосе, черт бы ее побрал. Мучайтесь, господа пираты, мучайтесь, деньги легко не даются. Вот уходят они легко, а зарабатывать их приходится в поте лица.

Хреновым было еще и то, что "Эскалибур" в таком месте и сам хуже "видел". Его радары тоже были подвержены губительному воздействию гравитационных аномалий, хотя и не настолько сильно, как радары обычных кораблей. Все-таки защищены они очень неплохо – хотя стихия линейного крейсера и открытый космос, в котором он должен играть роль непобедимого рейдера и перехватывать все, что не успеет удрать, но и возможность сидения в засаде конструкторы предусмотрели. Сейчас условия не слишком даже экстремальные, но радиус действия радаров все равно сократился. Теперь полуторакилометровый бронированный хищник, больше всего напоминающий увеличенный до безобразия наконечник протазана, был наполовину слеп. Оставалось лишь надеяться, что курьер ослепнет еще сильнее и обнаружит атакующий крейсер уже после того, как тот выйдет на дистанцию залпа.

– Ваш чай, капитан, сэр.

Соломин повернулся, окинул мутным взором вошедшего, и на лице его появилось подобие улыбки. Со стюардом ему повезло, хотя еще полгода назад он даже и предположить не мог, что в его экипаже окажется негр. А ведь оказался, и сейчас вовремя принес чай с лимоном, который ощутимо помогал капитану прийти в себя. Замечательно!

Отхлебнув из кружки горячего, но не обжигающего напитка, Соломин усмехнулся про себя – никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Полгода, а точнее, семь с половиной месяцев назад неподалеку отсюда, в диком космосе, они перехватили английский транспорт. Легко перехватили – "Эскалибур" настиг тихоходную калошу одним броском, после чего экипаж транспорта не стал искушать судьбу, застопорил ход и открыл люки, демонстрируя готовность сдаться на милость победителей.

А вот груз корабля, точнее, его часть, был неожиданным – три тысячи негров-рабов. Не то чтобы что-то невозможное, но, тем не менее, не часто встречающееся в этих местах. На территории Российской империи за такое расстреливали, если только раньше не сажали на кол, в секторах, принадлежащих США, сажали на длительные сроки. Это в Британском содружестве рабство для негров было узаконено, да еще у арабов, ну да там оно было вне зависимости от расовой принадлежности. Пожалуй, только русских продавать опасались – имперский флот дважды коротко и недвусмысленно продемонстрировал всю пагубность такого подхода, отбив своих граждан, а потом разнеся планеты, на которых происходили торги вдребезги и пополам. В смысле, так, что из местных никто не выжил. Арабы, будучи понятливыми, если дать им палкой по горбу, тут же сделали выводы, что есть русские, а есть все остальные, и что русских трогать чревато. Также они уяснили, что за "всех остальных" им от русских ничего не будет, и с тех пор в этом вопросе царило полное взаимопонимание, подкрепленное гарантом в лице русских эскадр, мрачными серыми тенями проходящих вдоль границ секторов и пугающих соседей до мокрых подгузников. Впрочем, в той или иной степени империю боялись все.