Читаем Ивы зимой полностью

— А еще, — обнадежил его пилот, — если вы сядете на подушку или даже на две, чтобы казаться чуть-чуть повыше, а я тогда постараюсь держать голову как можно ниже, чтобы меня снизу не было видно.

— Ты — ниже, я — выше, — уловил суть дела Тоуд. — Ты — незаметен и почти невидим, а я — у всех на виду, при полном параде, во всей амуниции, чтобы вписаться в интерьер, точно?

— Именно так, ваше превосходительство, — вздохнул пилот. — Вам понадобятся летный шлем, пилотские очки, кожаная куртка на меху, специальные сапоги и еще кое-какие мелочи.

— Долго ли будут продолжаться поиски и сбор всего этого?

— Собрать-то недолго, — ответил пилот. — Другое дело — заплатить. Такие вещи недешевы, хотя, конечно, если вы хотите вписаться в интерьер… К тому же столь почтенный джентльмен наверняка захочет получить лучшее из возможного…

— Деньги не важны! — воскликнул Тоуд, абсолютно искренний в этот миг. — Мне бы всего, что ты назвал, да штуки по две!

— По две — не знаю, ваше превосходительство, но кое-что из снаряжения у меня с собой найдется и даже будет вам по размеру, — сообщил пилот, давно собиравшийся продать Тоуду кое-что из дорогих причиндалов, валявшихся у него с незапамятных времен. — Да, кстати, есть и парашют, — добавил он.

При этих словах Тоуд вдруг почувствовал, как заработал инстинкт самосохранения. Его словно окатило холодным душем.

— Но ведь он мне не понадобится, этот твой парашют? — взволнованно переспросил он. — Ни этот, ни какой другой. Я имею в виду — никогда. Я ведь уже говорил, что не люблю эти штуковины, они заставляют меня нервничать.

— Разумеется, вам он никогда не понадобится, — заверил его пилот, но, не желая упускать покупателя на столь экзотический товар, словно невзначай сказал: — Но если вы хотите органично вписаться, то с парашютом на груди…

— На груди? — Тоуд прикинул, как он будет при этом выглядеть.

— Так он более эффективен, когда… ну, в вашем случае — если бы его пришлось использовать. Хотя, разумеется, не придется. Но дело в том, ваше превосходительство, что если вы действительно хотите выглядеть настоящим летчиком и к тому же вписаться в интерьер кабины, чтобы люди, увидев вас, кивали и говорили: «Да, этот пилот знает свое дело»…

— Хочу, хочу, конечно хочу!

— …тогда с вашей стороны было бы весьма разумно надеть его на себя.

— Ты все очень тонко подмечаешь, — похвалил пилота-механика Тоуд. — Особенно что и как нужно сделать, чтобы произвести нужное впечатление. Главное — не забудь в нужный момент пригнуть голову. Ну да я тебе напомню. И не перепутай: ты — ниже, я — выше.

Позволив себя убедить, польщенный и довольный собой, Тоуд теперь согласен был снова подняться в небо в роли ученика. На всякий случай пилот, уже преподавший ему несколько уроков управления на земле, проверил и убедился, что все рычаги и ручки управления на пассажирском (заметно приподнятом с помощью подушек) месте отключены и не могут оказывать на самолет никакого действия без подключения их с места пилота.

То, что лететь придется в холодную погоду, нисколько не беспокоило Тоуда. В конце концов, зима дала ему уединение, необходимое для реализации его плана. Когда же пилот сообщил, что он и машина готовы к полету, но мешает глубокий снег на взлетной полосе, наш новоявленный аэронавт патетически воскликнул:

— Убрать! Любой ценой!

И снег убрали. Десятки, дюжины, целые отряды дворников очистили лужайку Тоуд-Холла, набросав настоящие сугробы на берегу речки. Это оказалось нелегким делом, но Тоуд не стал обращать внимания на такие пустяки. Деньги у него были, и он считал себя вправе распоряжаться ими по своему усмотрению, и если очистка лужайки займет целый день (в конце концов это заняло три дня), но в итоге его железной птице будет открыт путь в небо, то мистер Тоуд готов заплатить за оперативность выполнения этой задачи.

Расчистка лужайки оказалась бесполезной работой (и бесполезной тратой денег — столь типичной для Тоуда), потому что, когда снег с нее был наконец убран, началась оттепель и нечищеные поля и лужайки освободились от растаявшего белого покрывала естественным путем — легко и бесплатно.

Наконец настал великий день! Все трудности и препятствия остались позади, впереди ждали только победы и свершения. Тоуд просто сиял от радости и еще больше — от предвкушения сладостного чувства полета над родными местами на собственном аэроплане. Вот, прочихавшись, мотор завел свою урчащую песню, машина, набирая скорость, прокатилась по лужайке и — к неземной радости мистера Тоуда — поднялась в воздух.

— Летим вдоль реки! — перекрикивая ветер, завопил Тоуд.

Впрочем, пилот не раз уже слышал его мечтания и заранее спланировал маршрут так, чтобы обязательно пролететь над рекой, протекавшей рядом с Тоуд-Холлом.

Подняв самолет высоко в небо, пилот лихо спикировал вниз и, почти задевая верхние ветки прибрежных ив, понесся вдоль реки, распугивая разлетающихся в панике лебедей, уток, всяких нырков, гусей и прочую водоплавающую братию, еще не улетевшую на юг или оставшуюся зимовать в этих краях.