Читаем Ивы зимой полностью

Так все и получилось. Красно-желтая летающая штуковина пронеслась точь-в-точь над лужайкой, где вот уже много лет бессмысленно, бездарно, бесцельно (как он тотчас же осознал) убивал свою жизнь мистер Тоуд. Летающая штуковина появилась, пролетела и унеслась, оставив после себя одни развалины от всей твердой решимости мистера Тоуда стать хорошим, той решимости, которую он так долго воспитывал в себе, растил и лелеял. Все пошло прахом.

— Я хочу! Я должен! Я обязан! И я буду! — вопил он, танцуя на траве и вскидывая к небу лапы, словно пытаясь дотянуться до промелькнувшего в вышине адского творения, разрушившего все благочестивые намерения почтенной жабы, решившей не успокаиваться до тех пор, пока на лужайке перед Тоуд-Холлом не будет красоваться такая же штуковина — собственная!

— Вы хотите… чего? Вы должны… что? — попытался выяснить Племянник Крота, по молодости лет не понявший глубины и необратимости происшедшей с Тоудом перемены и, главное, не усмотревший в этом мгновении скрытого зловещего предзнаменования.

— А? Что? — пришел в себя Тоуд. — А, это ты. Ты еще здесь? Я и забыл… — Почувствовав опасность, мистер Тоуд решил сделать все, чтобы мгновенно задуманный план не провалился, не успев начать реализовываться; для этого он решил предпринять отвлекающий маневр и начал заговаривать зубы юному кроту: — Я должен? Нет, я ничего не должен, я не могу, не хочу и не буду! И тебе, мой юный друг, я советую не стремиться стать тем, кем тебе не начертано стать при рождении, не стремиться обрести то, что не суждено иметь кротам. Будь счастлив и довольствуйся простыми радостями, которые дарит нам жизнь. Вот я, например: я ни к чему не стремлюсь, ничего не желаю, кроме мира и покоя и… некоторых хороших и жизненно необходимых предметов…

Чуть не проговорившись, Тоуд замолчал, понимая: не в его интересах, чтобы Племянник догадался, что у него на уме. Он постарался избавиться от юного крота как можно быстрее, прикинувшись для этого больным. Впрочем, это было недалеко от истины, потому что Тоуд действительно уже сгорал в лихорадке страстного желания заполучить эту штуковину.

С того дня мистер Тоуд стал плести свой единоличный заговор с целью обретения аэроплана: сначала он наприглашал к себе в гости всех, кто мог дать ему хоть какие-то сведения по этой теме. Затем, сославшись на необходимость навестить кого-то из родственников, он тайно посетил самое восхитительное зрелище в своей жизни: воздухоплавательное шоу с гонками на аэропланах. Вернулся он окончательно поглощенным своей тайной и начал еще более бурные приготовления, чувствуя, что просто притащить эту штуковину к себе в поместье и начать летать ему не удастся. Нужен план!

И он придумал и разработал этот план. Полулегендарный пожилой родственник, якобы пребывавший в состоянии пока еще легкого, но постепенно прогрессирующего старческого слабоумия, был великолепным предлогом для долгого отсутствия Тоуда. Сам же он во время этих отлучек неизменно оказывался на аэродроме, где его ждала летающая машина — та, которая особенно пришлась ему по душе. Там на аэродроме он впервые сел в кабину и совершил свои первые — просто великолепные полеты, пока что разумеется, в роли пассажира. Затем — о чудо! пришел черед первых уроков летного мастерства, и вот уже, сгорая от нетерпения, еще не научившись как следует управлять летательным аппаратом, Тоуд приобрел это сокровище и договорился, что его доставят в Тоуд-Холл к началу зимы, когда сонным и вялым друзьям-приятелям, забившимся в свои жалкие домишки и норки, будет лень совать нос в его дела, в его великие дела!

Аэроплан привезли в Тоуд-Холл по частям. Собирали его тайком в укромном уголке усадьбы под прикрытием специально воздвигнутых холщовых ширм и навесов. Когда пилот-механик, прибывший специально, чтобы собрать и подготовить к полетам сложную машину, впервые запустил мотор в границах Тоуд-Холла, радости Тоуда не было предела. Поначалу он опасался, что Барсук или кто-нибудь еще проявят нездоровый интерес к шуму, производимому его детищем, но, похоже, им не было до него никакого дела, и уже ничто не могло омрачить праздник владельца Тоуд-Холла.

Первым препятствием на пути к реализации блестящего плана стало упрямство пилота-механика (этого никчемного зануды — как полагал теперь мистер Тоуд), упорно не желавшего предоставить Тоуду право самостоятельно взмыть в небо над окрестностями до тех пор, пока тот не пройдет весь необходимый курс обучения.

— Я приказываю! — выдал Тоуд свой последний козырь, использовав все резервы просьб, уговоров, угроз и ругани.

— Не имею права, мистер Тоуд, — последовал ответ. — От этого зависит не только моя, но и ваша жизнь, а я за нее отвечаю.

— Но… но ведь… сама цель всего этого мероприятия как раз и состоит в том, что я — Тоуд из Тоуд-Холла — полечу на этой штуковине, чтобы предстать перед восхищенными взорами друзей и знакомых, — готовый расплакаться, пожаловался Тоуд.