Читаем Инферно полностью

— Конечно, — улыбнулся я. — От хорошего борща может отказаться только неандерталец. И то я не уверен.

— Это верно.

Иваныч вытащил из стола большую поварешку, а из шкафа наверху — две тарелки. Он поставил передо мной полную тарелку и подмигнул:

— По маленькой?

Не дожидаясь моего ответа, достал давешнюю бутылку и стопки.

— Иваныч, без обид, но я не буду.

— Чего это? — искренне удивился хозяин. — Или не хороша водочка?

— Да я думаю дальше идти.

— С ума сошел? На ночь-то глядя? Даже не думай, никуда я тебя не отпущу! Ты знаешь, который сейчас час?

— А который?

— Да уж двенадцать!

— Ух ты… Да, дал я храпака… А чего ты так поздно борщ варишь?

— А тебя кормить. Видишь, как раз рассчитал.

— Это я на запах проснулся.

— Ну, хорошо, коли так, — рассмеялся Иваныч. — Ладно, давай по маленькой, для аппетита… Ну, бери!

— Иваныч, да мне все равно когда идти, что днем, что ночью. Я в темноте хорошо вижу. Сколько от тебя до Лисинска?

— Десять километров. По дороге по-хорошему за два часа дойдешь. Да только утром, и не уговаривай. Ты-то, может, и видишь в темноте, да охранники наши этого не знают. А у них со страху принцип простой — зальют свинцом подозрительное место, и дело с концом. Понял?

Я прикинул и так и эдак и понял, что он прав. Отмахать сотню километров, чтобы получить шальную пулю в лоб — то ещё удовольствие.

— Ладно, Иваныч, уговорил, — улыбнулся я. — Наливай! А из чего ты её гонишь?

— Да из морковки. Сколько я её сажаю, ты представить не можешь! Ну, давай!

Мы выпили, и я торопливо заработал ложкой. Да, не борщ, а объедение! Пока доели, выпили ещё по две. Иваныч убрал тарелки и положил второе — рисовую кашу с изюмом.

— Ух ты! — искренне обрадовался я. — Откуда?! Я уже не помню, когда изюм в последний раз ел.

— Да нашёл тут складик недалеко. От меня всего три километра. Городские то ли забыли про него, то ли не хотят таскаться в такую даль. У нас же в Лисинске станция узловая, складов полно было. Так что с продуктами особых проблем нет. У вас в Уральске сколько в живых осталось?

— Да тысяч двадцать сейчас живет. Выжили-то меньше, пришлых много.

Иваныч закивал:

— Ну, у вас-то деревень вокруг полно, не то что у нас… Чем севернее, тем народу меньше… Половина поселков и так ещё раньше опустели, до камнепадов этих, — в Екатеринбург все смотались… А там, я знаю, мало кто выжил. Многоэтажек много, прорва людей под завалами погибла ещё после Первой Кары… Да и потом оставшиеся впроголодь жили: в крупных городах снабжение практически с колес, запасов на несколько недель, и все… Это нам тут повезло, что вокруг нас несколько складов государственного резерва понатыкано. Вот и живут люди, по крайней мере с голода не умирают.

— А сколько сейчас в Лисинске народа?

Хозяин дома махнул рукой:

— Тысяч десять если есть, то хорошо.

— А демон у вас есть?

— А как же. А у вас что, нет?

— Есть.

Иваныч налил по стопке и поднял свою:

— Давай за упокой души невинно убиенных.

Хозяин выпил, скривился и полез в шкаф за холодным мясом и капустой.

— Не могу сладким закусывать, — сказал Иваныч, хрустя капустой с луком.

— Иваныч, а как у вас демон людей забирает? — задал я вопрос, который мучил меня больше всего.

— Да обыкновенно. В городе жребий кидают раз в неделю. Есть там у них иуда, отводит их за город. Наш в коровнике старом живет. А ваш?

— Почему иуда? — спросил я, не ответив на его вопрос. — Почему иуда? Он что, сам что ли?

— Да почему сам? А, понял. Не, я не осуждаю его. Нормальный парень вроде. Это у него кличка такая. В городе его так зовут — Иуда.

— Так ты общаешься с городскими?

— Да как общаюсь? На хрен они мне нужны? Захожу иногда.

Он помолчал, словно прикидывая, стоит ли мне говорить, но потом признался:

— Самогонкой я откупаюсь. Ношу им. Ну, начальству ихнему… Остальные её и не видят. Вот меня и не трогают. А так давно бы уже охрана к демону стащила… Не знаю, как у вас, а наш без выходных и проходных людей жрёт, по расписанию, раз в неделю…

— Наш Ли тоже.

— Ли? — удивился Иваныч. — Почему Ли?

Я понял, что проговорился.

— Потому что на мне была майка с надписью «Lee», когда я увидел его в первый раз, — нахмурился я.

— В первый раз? — переспросил Иваныч. — У нас обычно второго раза не бывает…

— У нас тоже, — кивнул я и опустил голову. — Я вожу жертвы к Ли. Вот так, Иваныч.

Я поднял голову и посмотрел хозяину дома в глаза. Спасибо ему — он не отвел взгляд. Хлопнул меня по плечу и налил самогон.

— Давай. Теперь за тех, кто в живых остался, несмотря ни на что.

Мы выпили. Рядом с этим человеком я чувствовал себя удивительно спокойно. Как будто он родной брат дяди Бори.

— Ты поел? Пошли тогда в гостиную. Куришь?

— Да.

— У меня ещё одна трубка есть, если не брезгуешь.

— Давай.

Иваныч вручил мне бутылку и стаканчики, прихватил тарелки с мясом и капустой и кивком головы показал на двери. Мы прошли в соседнюю комнату. Там уже гостеприимно пылал камин. Напротив стояли два глубоких кожаных кресла. Из мебели ещё имелся бильярдный стол и рога оленя на стене.

— Проходи, садись. Ой, слушай, принеси табуретку с кухни, тарелки расставим.