Читаем Инферно полностью

С улицы, издалека, ничего не было заметно, и то, что совсем недавно тут произошли бурные события, я увидел, только когда подошёл вплотную к забору. Калитка валялась на бетонной дорожке, заваленная внутрь двора. Судя по изогнутым прутьям и обваленной кирпичной кладке, на которой держались петли, её просто выдавили мощным ударом.

С такой силой это могли сделать только два существа — демон или адский пес. То, что я не ошибся, тут же подтвердила моя рыжая подруга. Собака втянула носом воздух, ощетинилась шерстью, как ежик иголками, и глухо зарычала, с ненавистью глядя на чёрный след, оставленный монстром на бетоне забора. Судя по высоте, это демопес ударился плечом. Значит, за кем-то гнался? Коль даже калитка его не остановила?

Я посмотрел на дом. Все тихо. Окна не просто забраны решетками, а закрыты металлическими листами, выкрашенными суриком. Коричневая стальная дверь кажется неприступной, что подтверждает огромная вмятина как раз посередине дверного полотна. Кто бы ни атаковал эту крепость, взять её он не смог.

Сердце вдруг забилось как бешеное. Собака подняла голову и посмотрела на меня.

— Ничего, — хрипло сказал ей, не глядя. — Прорвемся…

Но чувствовал я себя неважно. Вспотел, ноги не слушались… Осторожно ступая меж решетками выбитой калитки и стараясь не наступать в бетонную пыль, зашел во двор. Кое-как, на деревянных ногах, доковылял до крыльца.

Долго собирался, но все же протянул руку. Опа. Заперто.

Я несколько раз поднимал и опускал руку, так и не решившись постучаться. Неужели они до сих пор внутри?

Пускаясь в погоню, я хорошо представлял себе, что ждет меня впереди. Дорога, полная опасностей. Встреча с собаками и монстрами из ада.

Но я не придумал, что буду делать, когда посмотрю ей в глаза.

Собака взглянула на меня и коротко гавкнула.

Я поднял руку и постучал.

Когда за дверью раздались шаги, я вздрогнул. До последней секунды надеялся, что в доме никого нет и эта встреча случится позже.

Собака завозилась у ног и спрыгнула с крыльца. Она зарычала, обнажив клыки. Я тоже сжал зубы до боли в деснах.

Глазок на секунду потемнел, клацнул замок, и дверь медленно открылась. На меня из глубины темного коридора смотрело дуло автомата.

— От двери два шага назад, ствол на землю, руки вверх, — скомандовал спокойный мужской голос.

Только я собрался исполнить его приказ, как собака не выдержала и громко залаяла, припадая от злости передними лапами к земле.

— Сзади! Отойди! — рявкнул хозяин дома.

Я увидел, как ствол дернулся вбок и вниз и заорал, подняв руки:

— Стой, это моя собака!

От удивления мужик опустил автомат:

— Ты шутишь? Они же дикие?

— Нет, эта моя.

— Обалдеть… В первый раз такое вижу. Ну, заходите, коли так. Как её зовут-то? О, как скалится… Ну, сам зови.

Я обернулся и махнул рукой:

— Давай, Рыжая, заходи.

Собака уже и сама успокоилась, поняв, что её не собираются убивать.

— Так её Рыжая зовут?

— Да, — сказал я. — Рыжая.

Я вошел в дом, собака осторожно переступила порог и уселась у моих ног, тесно прижавшись. Теперь главное не подать вида, что я сам знаком с Рыжей полчаса и ещё не знаю, чего от неё ждать.

— Ну, проходите.

— Сиди тут, поняла? — наказал я собаке, совсем не уверенный, что она меня послушает.

Но Рыжая спокойно улеглась у двери и даже чуть махнула хвостом.

— Вот это да! — восхищенно воскликнул мужик. — Ну, давай же заходи…

Короткий коридор был совсем без мебели. Я следом за хозяином прошел в маленький холл с тремя белыми остекленными дверями на каждой стене. Тут горел свет — большая керосиновая лампа висела на завитке бра.

Я смог нормально рассмотреть хозяина дома.

Лет пятидесяти, среднего роста, чуть ниже меня. Крепкие покатые плечи выдают большую физическую силу. Руки и плечи мускулистые, но под одеждой небольшой животик — не голодает. Только сейчас я заметил, как по-домашнему он одет — вытянутая майка, спортивные трикотажные штаны с «коленками» и шлепанцы на босу ногу.

Голова большая, как у медведя. Да он и сам как медведь: лохматые чёрные волосы неровно и небрежно острижены, как видно, собственной рукой, на лице недельная щетина с сединой. Все черты крупные, тяжёлый подбородок и живые чёрные глаза под густыми бровями — настоящая бандитская рожа. Но, глядя на него, я сразу успокоился. Что-то такое проглядывало за его насупленными бровями — лукавство и готовность рассмеяться хорошей шутке.

Он тоже внимательно разглядывал меня при свете лампы, потом подмигнул и спросил:

— Что, брат, несладко тебе пришлось, я смотрю? Сколько часов на ногах-то уже?

— Да скоро двадцать. Ничего, нормально.

— Ого! Есть хочешь?

— Очень. — Я полез было в рюкзак. — У меня тут есть кое-что…

— Своё съесть успеешь, — остановил меня хозяин дома. — Ты давай вот что. Умойся иди, а я пока на стол накрою, лады?

— Спасибо.

— Спасибо потом скажешь, как брюхо набьешь… Иди в ванную, как раз воды нагрел, думал стирать буду… Ты вовремя.

— Неудобно…

— Неудобно чушкой ходить — чесаться начинаешь. А воды я ещё нагрею, колодец во дворе. Давай не стесняйся. Полотенце на крючке, мыло и шампунь на полке. Потом на кухню приходи, по запаху найдешь.