Читаем Инферно полностью

Он вышел, оставив мне лампу. Парящее ведро кипятка стояло на полу рядом с сорокалитровым бидоном с холодной водой. Я искупался и сполоснул термобельё — оно высохнет за пару часов. У зеркала пригладил пятерней волосы и пошёл на кухню. Хозяин не обманул — запах тушенной с овощами зайчатины не дал ошибиться. Рыжая уже утробно урчала, уминая кашу с той же зайчатиной. Кости так и трещали на белоснежных клыках. Все-таки здорово, когда у тебя есть собака.

Хозяин суетился возле накрытого стола. Я окинул взглядом кухню. Просторная, квадратов двадцать, не меньше. Кухонный гарнитур из белого пластика переделан уже после Кары — вместо газовой плиты хозяин втиснул дровяную печь. Самоделка, но сделана очень аккуратно. И грамотно — дымовая труба выведена в вентиляционное отверстие. Посередине кухни стоял большой овальный стол. На одной половине хозяин уже расставил тарелки с едой, от одного вида которой у меня рот наполнился слюной. Зайчатина, квашеная капуста, салат из свеклы и лука, жареная, ещё дымящаяся картошка и горка зелени на разделочной доске. Рядом, как точка в законченном предложении, — запотевшая бутылка с прозрачной жидкостью.

— Ну, будем знакомы! — сказал хозяин дома, вытер руки полотенцем и протянул мне широкую крепкую ладонь. — Коновязов Антон Иванович.

— Сергей… Сергей Плавченков.

— Очень приятно. Ну, садись. По маленькой?

— Можно, — сказал я, усаживаясь на табурет. Мебель в кухне была под стать хозяину — основательная, крепкая.

Антон Иванович положил мне в тарелку всего понемногу и разлил по стаканам из бутылки.

— Смотри осторожнее, — предупредил он и подмигнул: — Самогончик свойский, двойной перегонки. Язык не обожги, я не разбавляю… Ну, будем!

Следом за хозяином я опрокинул содержимое пузатенькой стопки в рот. Тепло тут же разлилось от желудка по венам.

— Закусывай, — крякнув, сипло сказал хозяин.

Несколько минут я отдавал должное кулинарным талантам хозяина. Антон Иванович вежливо ковырял в тарелке, чтобы я мог спокойно поесть. Когда он увидел, что червячка я заморил, налил по второй.

— Давай.

Мы чокнулись и выпили.

— У вас не водка, а живая вода, Антон Иванович, — похвалил я самогон.

— Ты мне не «выкай», а то из дома выгоню, — пошутил он. — Зови просто по имени, лады?

— Ну тогда Иваныч, — улыбнулся я.

— Ну или так. Сам-то откуда?

— Из Уральска.

— О, ещё один сосед!

— Ещё один? — не сразу сообразил я.

— Ну да. Сегодня утром только парня с девчонкой проводил… Эй, ты чего?!

Наверное, я побледнел или ещё что.

— Нет, ничего. Нормально. Давно они ушли?

— Да нет… Час, наверное, перед тобой. Я как раз воду поставил греться. Все равно, думаю, уже не усну… А тут ты.

— Когда они к вам пришли?

— Слухай, парень, а ты не за ними ли гонишься?

— За ними.

Иваныч явно растерялся. Он не знал ни их, ни меня. Что бы он ни сказал, значило навредить или мне, или им.

Я отвел глаза и, чувствуя, что краснею как сопливая девчонка, спросил:

— Они вместе спали?

— Вон оно что… — протянул хозяин. — Понятно…

Он помолчал, потом, явно, чтобы потянуть время, тяжело встал с табурета и отошел к кухонному столу. Достал из ящика трубку и табак и долго возился с ними, не поворачиваясь ко мне лицом. Наконец вернулся на место и запыхал ароматным дымком.

— Вчера под вечер они пришли. Их чуть адская гончая не сожрала… Из-под носа у неё их вырвал — чуть пасть ей дверью не прищемил. Калитку видел? И на двери вмятину?

Он помолчал, рассматривая трубку:

— Вместе они спали. Я спросил, как им стелить… Парень сказал — вместе. Я и постелил.

— Ясно, — сказал я. А что ещё я мог сказать?

Иваныч нашёл мужской выход сгладить неловкость — налил по третьей. И сразу ещё по одной.

Я уже наелся, от сытости и выпитой водки глаза начали слипаться.

— Давай-ка спать ложись, — предложил Иваныч. — Утро вечера…

Он рассмеялся невесело.

— Блин, совсем забыл! Сейчас же утро… Ну, все равно ложись. Отдохнешь, выспишься, а там все в другом свете видно будет. Лады?

До спальни на втором этаже я добрался как в тумане. Помню только, как лизнула руку Рыжая, когда мы проходили мимо коридора, и то только потому, что я здорово испугался — не привык ещё к своей собаке.

Проснулся я в темноте. Блин, сколько же я проспал? Весь день, что ли?

Я спустился вниз. Иваныч заботливо оставил в холле лампу, а то я точно переломал бы ноги на лестнице. Он выглянул из кухни и приветливо махнул мне рукой с зажатым в ней ножом:

— Давай сюда! Ну и здоров ты спать!

Я пошёл было в кухню, но на пороге остановился:

— Слушай, а где Рыжая?

— Да со мной, на кухне пасется. Я её уже и гулять выпускал… Иди к нам.

Гулять выпускал? И она вернулась? Круто.

Рыжая пригрела себе место возле рабочего стола — как видно, именно там достается больше всего обрезков зайчатины. При моем появлении собака виновато опустила голову. Прости, мол, хозяин, но жрать-то хочется.

Я неловко, не привык ещё, потрепал Рыжую по голове и сел за стол.

Иваныч помешал в кастрюле и набрал в ложку огненно-красный бульон. Подул, вытянув губы трубочкой, и шумно отхлебнул.

— М-м-м… — закатил он глаза. — Не борщ, а сказка! Будешь?