Читаем Инферно полностью

Она махнула рукой и распахнула дверь, приглашая странника войти. Он шагнул внутрь того, что, по сути, оказалось большим холлом многоквартирного подъезда. Он уже много раз видел такое: два лифта — один пассажирский, другой грузовой, ящики для писем по стенам, пыльная конура вахтера и тусклые иррациональные лампочки на потолке, дающие бледно-желтый свет, который не столько освещает предметы, сколько их скрывает.

Женщина закрыла дверь на все замки и засовы, затем подошла к почтовым ящикам и, замешкавшись, вытащила из одного из них, пожалуй выбранного наугад, разлинованный лист бумаги на прямоугольной картонке.

— Система учета, так нужно, — пояснила она. — Как тебя зовут?

— Густав.

Она что-то быстро записала обычным графитовым карандашом и положила папку обратно в ящик, захлопнув его с железным лязгом.

— Меня зовут Ира. Мы ждали тебя, странник. Пойдём за мной.

— Ждали?! — Густав напрягся, внутренне и внешне.

Видимо, и внешне, так как Ира подняла руки и поспешно произнесла:

— Не беспокойся, мы не имеем в виду ничего плохого, ты для нас дорогой и нужный гость. Пошли-пошли. Только для начала избавься от своего оружия, у нас в доме не принято расхаживать вооруженными.

— В доме? — Странник посмотрел на дверь, которая отрезала ему путь к отступлению, и вынул пистолет из кармана куртки.

— Не нервничай, — улыбнулась Ира. — Я всего лишь беззащитная женщина.

— А я и не нервничаю, просто не нравится, что меня ждут незнакомые люди в незнакомом месте. Это по крайней мере странно.

— Скоро ты поймешь, мы все тебе расскажем.

— Мы? Вас много?

— Двое. Я и мой муж. Повторяю: ты в безопасности. Если бы я хотела убить тебя, то сделала бы это. Посмотри вокруг, неужели тебе кажется, что ты в жилище мутов или людоедов? Поверь, у нас много еды, ещё и тебе хватит с лихвой. И насиловать я тебя не собираюсь, — сказала Ира, протягивая пустую коробку.

В эту коробку она предлагала положить пистолет. И разоружиться. Отдаться в руки неизвестно кому.

Но хозяйка рассуждала здраво: именно ей нужно опасаться Густава, потому что она впустила его в свой дом. А чего бояться ему — здоровому и сильному мужчине?

Странник глубоко вздохнул. Конечно, дело тут в первую очередь заключалось не в опасениях, а в принципах, так как расставаться с пистолетом ему не хотелось из каких-то своих, где-то даже суеверных предпочтений. Но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. К тому же Ира ничего не сказала насчет ножа, припрятанного возле ботинка, поэтому Густав после секундного колебания поставил пистолет на предохранитель и бросил его в коробку.

— Вот и славно.

Ира опустила коробку на пол и легонько подтолкнула её ногой. Коробка оказалась в углу у стены.

— Никто его не возьмёт, не беспокойся, — сказала она. — А теперь пойдём, напою тебя для начала чаем.

— А мой корабль? — спросил Густав. — Он останется снаружи? Его никуда нельзя загнать и спрятать?

— Зачем? — Ира качнула головой. — Этот город мертв. Здесь никого нет.

— Никого? Быть не может. Всегда есть кто-то: дикари, муты, общины. Гостиницы, одной из которых, как я понимаю, вы притворяетесь.

— Через этот город прошел чистильщик. Здесь пусто, — просто сказала Ира, но у Густава от этих слов желудок свернулся в тугой узел.

Если она знала, кто такие чистильщики (а она знала!), то Густав не зря очутился в этом месте, где его по какой-то неизвестной причине ждали.

— Пошли уже, а то холодно. — Ира скрестила руки на груди и кивнула в сторону лестницы.

Густав кивнул в ответ и двинулся за ней.

Они поднялись на третий этаж, который представлял собой одну большую, просторную комнату. Судя по всему, тут снесли перегородки между помещениями, превратив часть этажа в широкую студию. Да, многочисленных голодных странников на постой здесь вряд ли ждали.

В студии царил лёгкий беспорядок, как и внизу. Какие-то тряпки, детали гардероба, понятные и непонятные страннику вещи. Визуально пространство делилось на зоны, то есть Густав понимал, где кухня, столовая, а где спортивная часть с турниками и гантелями, а также что-то вроде творческой части, уставленной картинами и банками с красками.

Страннику показалось, что люди, живущие здесь, плохо представляли себе, как тут нужно правильно обустроиться. Эти люди, как и он сам, привыкли видеть огромные пустые территории, но не имели привычки жить в них и обживать их. Всегда легче иметь один свой угол, чем десяток, и черт знает, что с излишком углов делать.

В студии горело множество ламп, дававших холодный, синеватый свет. Стол, за который уселся странник, неловко сложив покрасневшие, в мелких ссадинах руки, тоже был синим.

Подошла Ира, держа кипящий чайник и плетеную вазочку, до краев наполненную круглыми коричневыми печеньями.

— Овсяное, — сказала она. — Очень вкусное, когда свежее. Так говорит Кир. Но я никогда не пробовала свежее, только такое, старое. И все равно оно вкуснее, чем крекеры.

— Спасибо.

Густав бросил в кружку чайный пакетик и залил его кипятком. После того как чай настоялся, он окунул туда печенье на секунду и, роняя капли, откусил — действительно, было очень вкусно и необычно. Сладко.