Читаем Иди за рекой полностью

Для моего милого мальчика все это было уже слишком. Пол принялся, как это с ним всегда бывало, цепляться к Лукасу – за слишком свободно наполненную стиральную машинку, за обед, за то, что отвлекает мать от домашних дел, – и тут Лукас взорвался. Двадцать лет тирании Пола, накапливающейся у него внутри, теперь рванули наружу как из пушки. Лукас дал ему такой отпор, какого я от него в жизни не видела, на каждое оскорбление ответил встречным и наконец объявил во всеуслышание правду, которой прежде никто и никогда не произносил вслух: Пол ему никакой не отец, и он этому чертовски рад.

– Очень хорошо, – свирепо проговорил Пол, и по лицу его вместо изумления расползлась злобная ухмылка. – Одной обузой меньше.

Как олень, внезапно обнаруживший погоню, Лукас на мгновенье замер в ошарашенном оцепенении – и бросился бежать. Добежав до конца двора, он остановился, оглянулся на меня, с пылающими щеками, по которым лились слезы, и прокричал:

– А как же Макс?

– Макс не знает, – ответила я, неправильно поняв его вопрос.

– Нет, – перебил он, рыдая уже в голос. – Макса ты как спасешь?

Он хотел сказать, от Вьетнама. Он хотел сказать, как же я могла одного сына спасти, а второго – нет.

– Лукас, Макса я спасти не могу, – поперхнувшись, проговорила я.

На одно чудовищное мгновенье мои слова повисли в воздухе между нами, и тут он легко и грациозно перескочил через забор и исчез.

Я упала на колени в весеннюю траву, а Пол скрылся в доме.

Я уверяла себя, что мой сын просто убежал к реке. Но вечером позвонил Макс и сказал, что из квартиры исчезли все вещи Лукаса. Лезвие правды нанесло мне в тот день так много ударов, что я солгала Максу – притворилась, будто не видела его брата. Забытое в машинке белье я переложила в сушилку и потом плакала, складывая вещь за вещью, тщательно разглаживая каждую складочку, чтобы одежда лежала аккуратной стопкой, когда бы он за ней ни вернулся.

Через неделю мы получили открытку с изображением небоскребов на фоне снежных вершин. Я дрожащей рукой перевернула открытку, чтобы прочесть надпись на обороте. Там четким знакомым почерком моего сына была выведена дата – 18 марта 1970 года – и вердикт: “Зачислен на военную службу в Денвере. Больше для вас не обуза. Скажите Максу, чтобы не держал зла. Спасибо за все. Лукас”.

Ожидание

Я все ждала, когда Макс начнет задавать вопросы. Но, казалось, его не беспокоил ни внезапный призыв Лукаса, ни его собственная предстоящая медкомиссия и зачисление на службу.