Читаем Язык птиц полностью

ПРИТЧА

Жил безумец один, одержимый любовью,Изнемогший от муки, даримой любовью.Та, кого он любил, была сущей бедою,Людям смертные муки несущей бедою.Краше гурий красой неземною она,Превзошла даже солнце с луною она.Всей вселенной краса ее смутой грозила,Всем пределам погибелью лютой грозила.3225 И при этой красе, несравнимо прелестной,Были два ее свойства всем людям известны.Отличалась суждением здравым она,Отличалась безжалостным нравом она.Как-то раз сей безумец, любовью томимый,Предаваясь мечтам, говорил о любимой.Лик он с розой сравнил, кипарис — с ее станом,Дивный облик — с павлином, а поступь — с фазаном.Вдруг нежданно пришла эта дева-луна,Все те речи безумца слыхала она.3230 Все слыхала она, притаившись украдкой,А потом к нему вышла степенно, с повадкой.И сказала: «Твои незавидны сравненья,Бесконечно такие мне стыдны сравненья!Ты вот стан мой сейчас с кипарисом сравнил, —Разве есть в кипарисе подвижность и пыл?Ты лицо мое с розой сравнил в этом слове,Но у роз разве есть чудо-очи и брови?Ты с павлином сравнил меня, лжи не отринув,Но скажи: кто же разум терял от павлинов?3235 Ты вот поступь фазана равняешь с моей!Да когда же фазан был бедой для людей?»Столько колкостей дева сказала при этом,Что несчастный поник, затруднившись ответом.Он сказал: «Оплошал я, горю я во сраме,Грешный раб, я хвалить тебя вздумал словами!»Гнев взыграл в луноликой в тот миг на беду:«Да тебя я погибелью злой изведу!»Пал на землю с мольбою безумец несчастный:«О затмившая гурий красою прекрасной!3240 Все слова мои вызваны истой любовью,Самым искренним чувством и чистой любовью.В ней ни умысла злого, ни жалобы нет, —Ничего, что укор выражало бы, нет.Знать, моя похвала — неуместное слово,Будь добра, не взыщи за провинность сурово.Посчитай, что ты слышала слово невежды,Что все это лишь бред пустослова-невежды.Посрамленье и стыд горемыку убьют,А тебе убивать его — бремя и труд!»3245 И безумец исторг покаяний немало,И красотка карать его смертью на стала.

ПРИТЧА

Раз ходжа Абдулла Ансари досточтимыйНаставлял на стезе, благом истин хранимой:«Кто поет и играет на сазе при этомИ слагает напевы по вольным приметам,Но в напевах его мысль о боге жива,Знай, о муж истой веры, сих песен словаМного лучше, чем пенье небрежным укладомИ тверженье корана заученным ладом.3250 Если есть в этом пении смысл сокровенный,Это лучше огрехов в молитве смиренной!»

38 МОЛЬБА О ПРОЩЕНИИ СВОИХ ПРЕГРЕШЕНИЙ И ПРОСЬБА О ВСЕПРОЩЕНИИ ГРЕХОВ

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Эмир Эмиров , Омар Хайям , Мехсети Гянджеви , Дмитрий Бекетов

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Арабская поэзия средних веков
Арабская поэзия средних веков

Арабская поэзия средних веков еще мало известна широкому русскому читателю. В его представлении она неизменно ассоциируется с чем-то застывшим, окаменелым — каноничность композиции и образных средств, тематический и жанровый традиционализм, стереотипность… Представление это, однако, справедливо только наполовину. Арабская поэзия средних веков дала миру многих замечательных мастеров, превосходных художников, глубоких и оригинальных мыслителей. Без творчества живших в разные века и в далеких друг от друга краях Абу Нуваса и аль-Мутанабби, Абу-ль-Ала аль-Маарри и Ибн Кузмана история мировой литературы была бы бедней, потеряла бы много ни с чем не сравнимых красок. Она бы была бедней еще и потому, что лишила бы все последующие поколения поэтов своего глубокого и плодотворного влияния. А влияние это прослеживается не только в творчестве арабоязычных или — шире — восточных поэтов; оно ярко сказалось в поэзии европейских народов. В средневековой арабской поэзии история изображалась нередко как цепь жестко связанных звеньев. Воспользовавшись этим традиционным поэтическим образом, можно сказать, что сама арабская поэзия средних веков — необходимое звено в исторической цепи всей человеческой культуры. Золотое звено.Вступительная статья Камиля Яшена.Составление, послесловие и примечания И. Фильштинского.Подстрочные переводы для настоящего тома выполнены Б. Я. Шидфар и И. М. Фильштинским, а также А. Б. Куделиным (стихи Ибн Зайдуна и Ибн Хамдиса) и М. С. Киктевым (стихи аль-Мутанабби).

Ан-Набига Аз-Зубейни , Аль-Газаль , Маджнун , Ибн Шухайд , Ас-Самаваль

Поэзия Востока