Читаем Язык птиц полностью

Птицы много пустынь и морей одолелиС той поры, как решили отправиться к цели.3160 Днем и ночью в пути, забывая усталость,Не страшились невзгод, сколько их ни встречалось.И они утвердились в желанье своем,И вожак их, участьем к ослабшим влеком,Много слов им сказал о величье и силе,И несчастья пернатую рать не сломили.А иные поддались сомненьям унылым,Но Удод, их вожак, правый путь возвестил им.Не оставил он птиц с их страданьем лихим,Наставленья и притчи поведал он им.3,65 Души речью его обогрело им снова,Стало легким тяжелое дело им снова.Им и верность и преданность дружбу дарили,С их исканьями два этих свойства дружили.Если ж стаи гнело униженье невзгод,Не предаться тоске убеждал их Удод.Было послано мужество стаям пернатым,Были мудрость и разум в искусном вожатом.Во втором отрешенье — во благе безмерномСтал им истинный друг их наставником верным.[236]3,70 То ли ветер садов единенья пахнул,То ли благостным духом Мессия дохнул, —Распахнулось сокрытых завес покрывалоИ раскрыло все то, что собою скрывало.Полог света и мрака над ширью земноюРасступился и тут же прошел стороною.И в саду единенья повеяло к кущамДуновением жизни, усладу несущим.Боль ушла из сердец, обездоленных прежде, —В единенье дано было сбыться надежде.3175 В каждой розе в саду проявилось зерцало,И повсюду сияние света мерцало.А еще сколько света и блеска вокругИ потайно и явно вмещал этот луг!И взглянули как будто бы в зеркало птицы,И смотрели в мерцанье прозрачной водицы,И открылась их взорам вся суть постиженья, —Им явилось в зерцале воды отраженье.Тридцать птиц так лелеяли эту мечту,Столько мук испытав и познав маету, —3180 Что Симург явит лик им во благо и в милость,Чтобы им в отрешении вечность открылась!А узрели себя, не увидев иного!О аллах, это слово — чудесное слово![237]Тридцать птиц на Симурга мечтали взглянуть,А узрели себя лишь: «си мург» — вот их суть.[238]Стала явною тайна, что в знаньях таится,И жемчужница в жемчуг смогла превратиться.Это слово, о сердце, — на птичьем наречье,На подвластном сокрытым отличьям наречье.3185 И хотя в этом слове загадка видна,И с трудом лишь отгадку находит она, —Одолеет преграды душевная сила,Если спесь и гордыню в себе подавила.Чтобы все одолеть в себе силой духовной,Непреложно поверь в ее смысл безусловный.Человеку даны и величье и честь,Чтобы злое сгубить, а благое обресть.Даже злой притеснитель, лишившись подвластных,Станет мужем достоинств благих и прекрасных.3190 И сокровище славы тому лишь дается,Кто с неведеньем истины может бороться, —Как пророку, даровано благо ему,Быль и небыль открыты душе и уму.Вознесен к единению в высях чертога,Постигает он тайну единого бога.Свет лучей единения дан его взгляду,Меж «тобою» и «мною» сорвавший преграду.[239]Море истинной сути взбурлит иногда,Но в бурлении волн морю что за беда?3195 В самой сущности вод — суть морская у моря,То ли тишь, то ли буря на водном просторе.А без вод нет свершения волнам могучим,Быль и небыль для волн — только в море кипучем.Если ты это все до предела поймешь,Если тайну вот этого дела поймешь,Если будешь дарами отмечен от бога, —Просветленным рассудком усвоишь ты строго,. Что ты сам есть предел всех желаемых сутей, —Вне тебя нет иных созидаемых сутей.3200 Объяснение сути — вся сущность твоя,Ты — отгадка загадок и мук бытия!Поразмысли над сутью — своею потребой,Все, что нужно тебе, от себя и потребуй!Ты — чудесная птица из благостных кущей,Непорочная птаха во славе цветущей.Ну а эта вот стая, к Симургу стремясь,На пути постижения в муках влеклась,И себя самое в завершенье познала,И в исканьях своих единенье познала.3205 И в тебе эта суть пребывает в основе,А придет ее время — она наготове.А себя не приемлешь — молчать соизволь:В каждом слове твоем — не лекарство, а соль.Кто проникся до сущности истиной тою,Речь его навсегда сражена немотою.Речь — одно, смысл —другое, об этом размысли:Тот, кто занят словами, не ведает мысли.Смысл сокрытый, что стал для меня достижим,Птичьей речью теперь я поведал другим.[240]3210 С этой речью обычным словам не сравниться:Смысл ее непорочный в стыде не таится.Птичьи речи познавший поймет мое слово,А еще — сверх понятья — примыслит иного.И смышленая птица, поняв эту речь,Все поймет, что из слов ее можно извлечь.Ведь трудней всех речей вперечет эта повесть,Языком бессловесных речет эта повесть.А постигнувший суть да не скажет ни звука:От греха пустословья — одна только мука.3215 За слова эти каюсь я, боже, вполне,Если ж что не сказал — ты прибежище мне.Не в моей голове сих рассказов основа,Я про тайны Аттара слагал это слово.Не позволь эту речь заглушить моим бедам,Присмотрись-ка, за кем направлялся я следом.В чем оплошен я был, то — ему не в упрек,Каждый лист его полон достойнейших строк.Если в речи грешил я повадкой неспорой,Речь наставника сделай мне твердой опорой.3220 Говорил о тебе я ему в подражанье, —Грех прости мне, приемли мое покаянье!
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Эмир Эмиров , Омар Хайям , Мехсети Гянджеви , Дмитрий Бекетов

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Арабская поэзия средних веков
Арабская поэзия средних веков

Арабская поэзия средних веков еще мало известна широкому русскому читателю. В его представлении она неизменно ассоциируется с чем-то застывшим, окаменелым — каноничность композиции и образных средств, тематический и жанровый традиционализм, стереотипность… Представление это, однако, справедливо только наполовину. Арабская поэзия средних веков дала миру многих замечательных мастеров, превосходных художников, глубоких и оригинальных мыслителей. Без творчества живших в разные века и в далеких друг от друга краях Абу Нуваса и аль-Мутанабби, Абу-ль-Ала аль-Маарри и Ибн Кузмана история мировой литературы была бы бедней, потеряла бы много ни с чем не сравнимых красок. Она бы была бедней еще и потому, что лишила бы все последующие поколения поэтов своего глубокого и плодотворного влияния. А влияние это прослеживается не только в творчестве арабоязычных или — шире — восточных поэтов; оно ярко сказалось в поэзии европейских народов. В средневековой арабской поэзии история изображалась нередко как цепь жестко связанных звеньев. Воспользовавшись этим традиционным поэтическим образом, можно сказать, что сама арабская поэзия средних веков — необходимое звено в исторической цепи всей человеческой культуры. Золотое звено.Вступительная статья Камиля Яшена.Составление, послесловие и примечания И. Фильштинского.Подстрочные переводы для настоящего тома выполнены Б. Я. Шидфар и И. М. Фильштинским, а также А. Б. Куделиным (стихи Ибн Зайдуна и Ибн Хамдиса) и М. С. Киктевым (стихи аль-Мутанабби).

Ан-Набига Аз-Зубейни , Аль-Газаль , Маджнун , Ибн Шухайд , Ас-Самаваль

Поэзия Востока