Читаем Язык птиц полностью

И на речи завесой легло покрывало,Шум вопросов умолк, и ответов не стало.Птицам так было горько от вещего слова,Что и разум не в силах помыслить такого.И понятно им стало: задача трудна,Да и птицам едва ли доступна она.3070 Разуверясь в себе, все безгласными стали,В безысходной печали несчастными стали.Речь Удода их души губила незримо,И из уст их изверглось кружение дыма.Лишь узнали они, как их цель тяжела,В тот же миг многим птицам погибель пришла.И от скорби навеки затихли иные,И в смятенье пустились в полет остальные.И, годами не зная покоя, летели,И не мнилось бежать им от гибельной цели.3075 Через горы и долы их путь проходил,Мчались быстро, пока не остались без сил.Им в дороге случились такие напасти,Что вовеки никто не расскажет и части.Если путь твой проляжет в ту сторону света,И случится воочью увидеть все это,Ты узнаешь, где путь их тяжелый пролег,Сколько крови им стоили муки дорог.Наконец, изнемогшая в немощи стая,Претерпев все мученья, от язв изнывая,3080 Долетела до цели, но птиц было мало,И тела им и души огнем опаляло.Долог путь был, и много им выпало бед,И предела страданьям их не было, — нет!Здесь иные погибель в дороге встречали,А другим суждено было сгинуть в печали.Вихри, ветры кругом, ураганы несчастий, —Нити жизни у странников рвались на части.Раз превратностям рока предела там нет,Ничего, что спастись бы сумело, там нет.3085 И из ста тысяч сонмов собратьев пернатых,Поредевших в ста тысячах бед и утратах,Только тридцать осталось. Устали их крылья,И, безжизненны, сели они от бессилья.И ни перышка целого — ворс их разъят,И остатки их перьев что щепки торчат.Их тела обессилили мука и горе,Души их истерзали недуги и хвори.Но узрели они вид высот благодатных:Целый мир там простерся широт необъятных.3090 Разум немощен вникнуть в его естество,Небосвод — меньше жалких былинок его.Там из туч отрешенья льют ливни потоком,Гром и молнии мечутся в небе высоком.Там весь мир заливают потопом напасти,Высь небес опаляют там молнии страсти.Семь небес там не более пяди земли,Райский сад там не больше былинки в пыли.[234]Птицы биться в великом смятении стали,И от немощи жалки не менее стали.3095 Там сверканье бесчисленных блесток кружится, —С сотой долей их света сто солнц не сравнится.Возроптали пришельцы на горький свой рок,И огонь им все крылья и перья обжег.«Нас тут тридцать, объятых негодной мечтою,Дали мы совратить себя мыслью пустою.Мы в пути претерпели лихие напасти,Каждый миг у смертельного страха во власти.Жизнь прошла, — где же цель, — вот души нашей крик,А пред нами простор этой шири возник.3100 Здесь исхода нам нет, но и нет бытия нам!»Дым извергся из уст их потоком багряным.Каждый миг безнадежность свой лик им являла,И несчастным бедою сердца сокрушало.И заблудшие страхам своим предалисьИ не ведали, как им от бедствий спастись.И у них не хватало ни силы, ни волиНи лететь, ни остаться в погибельном доле.Вдруг завеса расторглась, и славы глашатайВозблистал среди них, лучезарно-крылатый.[235]3105 И узрел он ту стаю в бессилье таком,Сотней бед оплетенную, словно силком,И спросить он решил, к ней участье питая,И промолвил он: «Кто вы, заблудшая стая?Вы в плену и в неволе у тысяч несчастий, —Что за польза терпеть вам проклятье напастей?Без приюта, без крова, терпящие гнет,Вы простерты во прахе скорбей и невзгод.Что-то свойства высокие в вас неприметны,Так ничтожны вы, что и для глаз неприметны!»3110 И ответили птицы: «Мы — бедная стая,Мы унижены, в немощи нашей витая.Исстрадались в дороге мы, шаха ища,И чертог его в немощи страха ища.Было много нас — войско-дружина без шаха, —Разве может быть войско без чина, без шаха?Мы в нелегком пути тяжкий гнет претерпели,Сотни тысяч скорбей и невзгод претерпели.Сотни тысяч скитальцев различных пород, 'Превзошедших числом человеческий род,3115 Все погибли, в дороге упав омертвело,Только тридцать всего нас сюда прилетело.Был Симург бы нам шахом в величье всевластном,Нам различие зла и добра было б ясным!Был бы смысл сокровенный владыкой храним,Ну а раб может немощным быть перед ним!» —«О безвестная стая, — воскликнул глашатай, —В вашей речи бездумия край непочатый.Знать, и впрямь вы теперь в превеликом смятенье,Если вздором затмило у вас разуменье.3,20 Как о шахе осмелились вы помянуть,Что за мысль проложила в сердца ваши путь?Вы — ничтожней ничтожества, зряшная стая,Тешит вас небылица, бездумно пустая.Кто способен взъяриться в ничтожестве пущем,Тот себя уже мыслит воистину сущим.Сути истинной в вас не бывало ничуть,Вздор и небыль взмечталось вам выдать за суть!И сердца ваши тоже исполнены бредней,И мечты ваши — вымысел самый последний!3,25 Здесь и сто тысяч солнц красоты небывалойНе проявят себя даже блесткою малой.И сто тысяч слонов, каждый грозен и яр,Здесь — что жалкая падаль, слабы, как комар.Вам познать бытие или тлен невозможно,Ваша суть и для тлена мелка и ничтожна.Прочь летите, простясь с болтовнею убогой,А молчать невтерпеж — говорите дорогой!»От речей этих птицы лишились ума,Их язык ослабел, речь их стала нема.3130 И воочью они уже смерть примечали,И пылали в огне безысходной печали.«Были муки в пути к этой цели напрасны,И все беды, что мы претерпели, напрасны!Шах высок разуменьем и саном велик,Что ему до таких вот, как мы, горемык?Жаль трудов и надежд — не далось их сберечь нам,Жаль нам помыслов наших о счастии вечном!Все, что было, печалью лихой обернулось,И обманом надежд и тоской обернулось.3135 Есть ли в мире несчастная стая, как мы?Кто еще обманулся, мечтая, как мы?»
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Эмир Эмиров , Омар Хайям , Мехсети Гянджеви , Дмитрий Бекетов

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Арабская поэзия средних веков
Арабская поэзия средних веков

Арабская поэзия средних веков еще мало известна широкому русскому читателю. В его представлении она неизменно ассоциируется с чем-то застывшим, окаменелым — каноничность композиции и образных средств, тематический и жанровый традиционализм, стереотипность… Представление это, однако, справедливо только наполовину. Арабская поэзия средних веков дала миру многих замечательных мастеров, превосходных художников, глубоких и оригинальных мыслителей. Без творчества живших в разные века и в далеких друг от друга краях Абу Нуваса и аль-Мутанабби, Абу-ль-Ала аль-Маарри и Ибн Кузмана история мировой литературы была бы бедней, потеряла бы много ни с чем не сравнимых красок. Она бы была бедней еще и потому, что лишила бы все последующие поколения поэтов своего глубокого и плодотворного влияния. А влияние это прослеживается не только в творчестве арабоязычных или — шире — восточных поэтов; оно ярко сказалось в поэзии европейских народов. В средневековой арабской поэзии история изображалась нередко как цепь жестко связанных звеньев. Воспользовавшись этим традиционным поэтическим образом, можно сказать, что сама арабская поэзия средних веков — необходимое звено в исторической цепи всей человеческой культуры. Золотое звено.Вступительная статья Камиля Яшена.Составление, послесловие и примечания И. Фильштинского.Подстрочные переводы для настоящего тома выполнены Б. Я. Шидфар и И. М. Фильштинским, а также А. Б. Куделиным (стихи Ибн Зайдуна и Ибн Хамдиса) и М. С. Киктевым (стихи аль-Мутанабби).

Ан-Набига Аз-Зубейни , Аль-Газаль , Маджнун , Ибн Шухайд , Ас-Самаваль

Поэзия Востока