Читаем Город сломанных судеб полностью

В это время часто думал об одном из своих любимых писателей — земляке Владиславе Титове. Это был сильный физически и духовно человек, шахтер, рисковавший каждый день своей жизнью. Странно так получается, что наступают моменты, когда опасность не просто маячит вдалеке, а уже подошла и трогает тебя за плечо. И приходится делать выбор. Титов его сделал — и лишился рук, при этом сохранив десятки жизней своих товарищей, предотвратил взрыв в шахте. Тяжелая судьба, но он смог найти себя после трагедии. Стал писать о пережитом. Так появилась знаменитая повесть «Всем смертям назло». Без слез ее невозможно читать. Я поражался тому, откуда в людях берется столько духа, столько веры в будущее. Я, наверное, не такой. Еще один из моментов, над которым я долго размышлял: он жил во времена Советского Союза и, кажется, государство о людях заботилось больше, чем в современном мире. Даже человек без рук мог стать писателем и издавать свои произведения. Какая судьба постигла бы Титова в наше время? Нашел бы он новое место в жизни? Я уверен, что нашел бы. Ведь дело не в государственном строе, а в самом человеке. Несломленном человеке.

Я решил, что могу отлучиться из больницы и переночевать дома. Я очень соскучился по Лене, хотел увидеть ее голубые глаза и почувствовать родной запах тела. Вместо лица у меня была каменная маска, я затруднялся показывать эмоции из-за нехватки сил. Будучи энергичным по своей натуре, я никогда не чувствовал усталость в глобальном масштабе. Теперь же это чувство заволокло меня в свой кокон. Песок в почках впитал все мои жизненные силы и эмоции, оставив лишь страдания.

Упал на мягкую кровать в квартире и немного отдохнул, Лена еще была на работе. Принял душ, и почувствовал себя обновленным. Боль, конечно, не прошла, но вода, как мне кажется, имеет целебные свойства для души и тела. Недаром говорят, что все мы вышли из океана, да и люди состоят на восемьдесят процентов из жидкости.

По возвращении моей возлюбленной, мы устроились на кровати посмотреть фильм и уснули в объятиях. Ночью проснулся от сильной боли. Да сколько можно! Начало первого. Мне нужен обезболивающий укол. Проблема заключалась в том, что после девяти вечера пациентов в больницу не пускали. Но я решил рискнуть, на месте в таком состоянии усидеть не мог. На такси добрался до больницы и, поругавшись с охранником, вернулся в палату. Никто из медсестер меня не хватился. Тишь да благодать.

Остаток ночи прошел муторно. Я ворочался в попытках лечь так, чтобы меньше чувствовать неприятную жгучую боль. В последующие дни я снова погрузился в свою внутреннюю борьбу против недуга, оптимизировав все силы, всю энергию подобно роботу. Прогуливался по больничному двору. Черное отчаяние меня приобняло и лизнуло в щеку. Опять я остался наедине с проблемами.

И тогда я решил зайти в часовню святителя Луки. В ней никого не было, кроме матушки, так я ее впоследствии называл. В церквях часто испытываю необъяснимое ощущение, возвышенное и твердое, монументальное, великое. Есть в этих местах своя энергия, совершенно особая для православного и русского человека. Я присел на лавочку. На моих глазах непроизвольно появились слезы. Пожилая женщина спросила меня, что случилось. И я рассказал ей, кто я, откуда и в какой ситуации оказался. Она говорила со мной, поведала о себе, своем жизненном пути. Несмотря на то, что матушке было около 70 лет, выглядела она довольно бодро. Мы долго разговаривали. Я наконец-то получил то, чего мне так не хватало все эти дни — общение и поддержку. И даже непрекращающаяся боль сама собой отступила на второй план.

— Мы часто молимся за Украину, за Луганск и Донецк. Прихожане молятся за мир, нам не безразлично происходящее у вас. Люди очень переживают, кто-то сам оттуда, у других родственники. В голове не укладывается. Мы молимся за мир на Донбассе. Вся Россия молится за вас.

Летом и в начале осени о нашей войне говорили все. Если выразиться журналистским сленгом — топовая тема. Потом она пошла на спад — стали меньше показывать по телевизору. А раз не показывают, то и беспокоят уже совсем другие проблемы. Только нас, жителей Донбасса, эта тема будет, как глубоко застрявший осколок, постоянно беспокоить, независимо от того, показывают войну по телевизору или нет.

Бабушка дала мне печенья и книгу, в которой люди рассказывали о том, как им помог Господь. Я с интересом читал истории в палате, удивлялся тому, что даже за выздоровление от простуды люди благодарили Бога. Наверное, так и надо. Гораздо сложнее поблагодарить Создателя за скорби и испытания, которые выпадают на нашу долю. Впервые эта мысль пришла мне в голову.

— Что ты там про исцеление душ читаешь? — сказал прапорщик, любивший вмешиваться в каждый разговор или действие. — Лучше бы почитал «Мертвые души» Тургенева.

Я искренне рассмеялся, ситуация была абсурдной: прапорщик указывает журналисту, о чем ему читать. Да еще и неправильно.

— «Мертвые души» написал Гоголь, — поправил его я. — Какая тебе разница, что я читаю.

— А вот хамить не надо.