Читаем География полностью

12. Гермиона принадлежит к числу значительных городов; ее побережье занимают так называемые галиеи[1319] — некие люди, живущие морским промыслом. Общеизвестный миф гласит, что в стране гермионцев короткий путь нисхождения в Аид; вот почему они не влагают в рот своим покойникам монеты в оплату за перевоз.[1320]

13. Асина, как говорят [как и Гермиона], была местом обитания дриопов. Они были, по словам Аристотеля, поселены сюда аркадцем Дриопом с берегов Сперхея, или же их изгнал Геракл из той части Дориды, что лежит около Парнасса. Что же касается мыса Скиллея у Гермионы, то он, говорят, назван по имени Скиллы, дочери Ниса; последняя из любви к Миносу предала ему Нисею, за что была брошена им в море; волны выбросили ее тело на берег, и здесь она нашла свою могилу. Эйоны были деревней, которую опустошили микенцы и обратили в свою якорную стоянку; впоследствии она была совершенно разрушена и теперь не служит даже якорной стоянкой.

14. Трезена посвящена Посидону, по имени которого она некогда называлась Посидонией; она лежит в 15 стадиях над морем и является значительным городом. Перед ее гаванью по имени Погон находится Калаврия — островок, имеющий в окружности около 130 стадий. Здесь находилось убежище, посвященное Посидону; говорят, что этот бог обменялся с Латонои, отдав ей Делос взамен Калаврии, а также с Аполлоном, получив от него Тенар взамен Пифо.[1321] Эфор также сообщает изречение оракула:

Равно тебе обитать в Калаврии и на ДелосеИль на священной Пифо или на ветристом Тенаре.

С этим святилищем было связано нечто вроде амфиктионии[1322] 7 городов, которые принимали участие в общих жертвоприношениях; это были: Гермион, Эпидавр, Эгина, Афины, Прасии, Навплии и Орхомен минийский. Однако за жителей Навплии платили взносы аргивяне, а за прасийцев — лакедемонцы. Почитание этого бога у греков было так велико, что даже македонцы, владычество которых уже распространилось на области до святилища, до некоторой степени сохраняли за ним право убежища и страшилисъ силой оттаскивать от алтаря бога икетов,[1323] бежавших в Калаврию в поисках убежища. По крайней мере Архий с воинами не отважился применить силу даже против Демосфена, хотя Антипатр приказал ему привести живым как Демосфена, так и остальных, каких найдет ораторов, обвиняемых в подобных же преступлениях; Архий пытался убеждать Демосфена, но не смог убедить, и Демосфен предупредил его, покончив жизнь самоубийством с помощью яда. Трезен и Питфей, сыновья Пелопса, прибыли из Писатиды; первый оставил после себя город своего имени, последний же наследовал ему и стал царем. Анфес же, прежний владыка этой области, отплыл оттуда и основал Галикарнасс, но об этом я буду говорить в описании Карий и Трои.

15. Эпидавр назывался прежде Эпикаром, ибо, по словам Аристотеля, им владели карийцы, так же как и Гермионой; однако после возвращения Гераклидов в нем вместе с карийцами поселились ионийцы, сопровождавшие Гераклидов в Аргос из аттического четырехградья. Эпидавр — город небезызвестный, особенно благодаря проявлению чудесной силы Асклепия, который, как верят, излечивает всевозможные болезни, а его святилище постоянно полно больных, а также вотивных табличек, на которых начертаны средства исцеления, как на Косе и в Трикке. Город лежит во впадине Capoяического залива, его окружность вдоль берегов 15 стадий; обращен он к летним восходам солнца.[1324] Вплоть до моря он окружен высокими горами, благодаря чему со всех сторон приспособлен от природы для того, чтобы стать укреплением. Между Трезеном и Эпидавром находилось укрепленное местечко Мефана, а также одноименный полуостров. В некоторых списках у Фукидида читается, однако, Мефона, так же как имя того македонского города, при осаде которого у Филиппа был выбит глаз. Из-за этого, по мнению Деметрия Скепсийского, некоторые писатели, введенные в заблуждение, полагают, что это была Мефона в Трезении (на которую посланные Агамемноном вербовщики матросов, как говорят, призвали проклятие, пожелав, чтобы ее жители никогда не перестали возводить стены), так как, по его мнению, это были не те горожане, которые отказались участвовать в поводе, но жители македонского города, как говорит Феопомп; и невероятно, прибавляет он, чтобы те, кто жил поблизости не повиновались Агамемнону.

16. Эгина — название места в Эпидаврии; это — и имя острова, лежащего против этой части материка, — Эгина, о которой поэт хочет сказать только что приведенных стихах;[1325] поэтому некоторые пишут:

... и остров Эгину

Вместо

... которые владели Эгиной,(Ил. II, 562)
Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза