Читаем Европа — Азия полностью

— Мне иногда кажется, что я один, а второй, — это всего лишь моя выдумка. — Мужчина ухмыльнулся так, что всем нам стало не по себе.

— У меня больше нет вопросов, — сказал Иван и запрыгнул в «Порш», давая нам сигнал проделать то же самое. Мы так и поступили, только, конечно, это заняло немного больше времени. «Порш» машина маленькая. Заднее сиденье вообще — для похотливой лилипутки, а не для мужчины, но что поделать — пришлось спасаться от назойливого селф-селебрити. Мы захлопнули за собой карреровские двери. Но наш интервьюируемый не унимался. Он стал фотографировать Иванин «Порш» на диктофон. Тит открыл окно.

— Ты определись, ты либо интервью даешь, либо ты папарацци! Это две разные профессии!

— Кино снимаете?

— Ага! — ответил бы я в такой ситуации. А раз меня не было, так сделал брат.

— Планируется шедевр? — стучался к нам в «Порш» и в душу странный грибник.

— Мужчина, оставьте нас в покое — культурно процедил сквозь зубы Иван. — Нам необходимо сосредоточиться на выстраивании кадра!

— Меня зовут Свидетель!

— Вы продюсер? — пытался успокоить сам себя Тит.

Свидетель приблизился еще ближе, придавил свое лицо к стеклу, так, чтобы мы смогли увидеть страшную рожицу вместо человеческого лица. И в этой страшной рожице стал угадываться давно забытый всеми человек. Не то шоумен, не то бизнесмен, но точно, что — мен, мелькавший когда-то по центральным каналам.

— Я всех продюсеров продюсер! Понял?!

Свидетель начал свирепеть, как бык мадридский после первого укола шампуром на стадионе. Прежней веселости простыл и след, и нам становилось все страшней.

— Чудики шукшинские, зачем вы этим занимаетесь? Денег не заработаете! — Свидетель нырнул к приоткрытому окну и стал тянуться к Ивану, а, дотянувшись, стал тыкать ему в грудь своим измазанным лесными ягодами кулачком. Тит попытался закрыть стекло, но в старом «Порше» не было автоматических стеклоподъемников. Тит крутил крутилку, а Свидетель продолжал тыкать Ивану в грудь. — А тебя еще и проверять будут, что на чо ты тут наснимал!

— А чо меня проверять?

— А ничо!!! Эх... мальчики!!! Весь наш кинобизнес — это как ставка в казино. Поставил — выиграл, поставил — проиграл. Играешь всю ночь — завтрак бесплатно!

— Возможно, возможна и другая возможность — выговорил я, то есть Тит.

— Тогда это гоп-стоп... Думаешь, лучше?

— А мне похую. Я не бизнесмен и никогда им не буду! Я просто думал, что у бизнеса есть законы... люди придумывают идеи, потом придумывают, как это продать... система...

— Хуема! Казино или гоп-стоп. И третьего пути нет. Самые-самые богатые, думаешь, кто?.. Обычные люди... кому просто повезло. Или ставка сыграла, или не наехали, когда нашел дырку, из которой нефть бьет!

— Наверное, у них еще и голова варила? Даже ведь дырку, ее найти надо... среди множества других... ту самую, единственную! — предположил один из нас.

— А ты нашел? Ту самую, единственную?

— Нашел! — хором ответили мы, думая каждый о своем найденном и единственном.

Свидетель загоготал. Иван не выдержал и нажал на газ. «Порш» тронулся, а вместе с ним и наш назойливый друг, схватившийся за Ивана. Мы поехали между деревьев в самую чащу. Мужчина семенил в такт колесам «Порша».

— Конечно, вы наверняка себе вообразили, что, раз искусство, так о вас будут помнить, говорить... нет... на признание не рассчитывайте... Всем не до вас! И даже потом не до вас будет! Госпремии за вклад в искусство не получите! Получат лет через сто пятьдесят музейные работники, которые какашки ваши собирали и хранили при нужной температуре, а вы губу не раскатывайте! И на статьи-рецензии не рассчитывайте! Заплюют вас все! Друзья предадут! Близкие расстроятся! Вот такие перспективы вашего кинотворчества! Такие!.. Перспективы!.. Такие!.. Пер!..

Свидетель бился корпусом о пни и елки, речь его становилась все более прерывистой и, наконец, он совсем уже ударился об огнетушитель, который был прикреплен к ели каким-то заботливым лесником.

Мы обернулись, — Свидетель валялся на траве и плакал. Но не от боли. От чего-то другого. От того, что его, наверное, в очередной раз не поняли.

Мы вздохнули. Но не облегченно, как это обычно пишут в романах. Облегченно вздыхают только в туалетах. А мы просто так вздохнули и погнали дальше снимать кино. Да, и еще попросили спящих в служебной машине милиционеров — посторонних на площадку не пускать.

Шоссе. Лужайка. Столб. Вечер.

Пьяные, веселые — все фотографируются на память с женихом в коляске и с невестой.

ЖЕНИХ. Давайте все выпьем, а? — господа!

СВИДЕТЕЛЬНИЦА. Конечно, конечно выпьем! Девочки, не спим, девочки, наливаем!

Девушки-рекламщицы разливают водку, подносят иностранцам. Ветер гуляет по этой толпе, и то и дело стаканчики с водкой вылетают из рук рекламщиц, и они наливают по новой.

СВИДЕТЕЛЬ. А закуска — мама, — салат остался?

МАТЬ. Касик все слопал!