Читаем Европа — Азия полностью

КАСИК. А чо, Касик! Вон, ягоды кругом, на деревьях! Я мигом!

Рвет с деревьев ягоды, раздает иностранцам, те благодарят и незаметно выкидывают ягоды на землю.

ЛЮБА-РЕКЛАМЩИЦА. Нашу водку можно не закусывать!

ЛЕНА-РЕКЛАМЩИЦА. Сегодня и только сегодня в придачу к нашей водке вы получаете фирменный календарик и ручку!

МАТЬ. Когда начнете пить, повесьте календарик перед собой, а ручкой удобно отмечать дни запоя!

СВИДЕТЕЛЬ. Ну, так сказать — чем богаты...

СВИДЕТЕЛЬНИЦА. За молодых!

МАТЬ. Чтоб вы все сдохли!

Все пьют.

КАСИК. О, шибануло!

Подходит к матери.

КАСИК. Ну, ты, мать, — Пиночет прямо! Ты вот их обругала, а они тебе денежку подарили...

СВИДЕТЕЛЬНИЦА. Один ты, Касик, ничего еще молодым не подарил!

МАТЬ. А еще сват называется!

Касика «забычило» от огромного стыда, потому что он вдруг явственно осознал, что среди этих людей только он один ничего не подарил «молодым».

МАТЬ. Ты ведь, Касик, почти что политик! А подарок зажал...

Касик суетится достает из кармана мобильник, наводит его на свидетельницу.

КАСИК. Юбку задери!

СВИДЕТЕЛЬНИЦА. Чего?

Касик резко бежит к свидетельнице, задирает ее юбку и, пока она визжит, — быстро, как заправский папарацци, поймавший нужный момент, фотографирует грязные голые ноги девушки. Затем Касик подлетает к иностранцу, выхватывает из его рук одноразовый пластиковый стаканчик и убегает в кусты.

Лес. Вечер.

Милиционер бежит по лесной тропинке, выбегает к шоссе, падает, тяжело дышит. Из леса выходит девушка в красной пидарке, в руках она несет осиновый кол. Девушка вплотную подходит к милиционеру, заносит над ним кол. Милиционер не в силах больше оказывать сопротивление, — он просто зажмуривается. Девушка опускает кол, в этот момент по шоссе проносится «копейка». Машина-убийца сбивает девушку, милиционер открывает глаза — перед ним красивая картина вечернего леса, щебечут птички, заходит солнце, и только на одной из сосенок висит красная пидарка с надписью «Suck».

Шоссе. Лужайка. Столб. Вечер.

Иностранцы в полном забытьи продолжают пить и фотографироваться — разбившись на пары, они решили на какое-то время превратиться в молодоженов, один из которых — волею судеб — стал инвалидом, а другой — стоически переносит брак и любовь к потерпевшему. Практически все мужчины-Элвисы стали фотографироваться в образе инвалида-жениха в коляске, а женщины-Элвисы — в образе страдающей, но не сломленной невесты, — и, наоборот, — женщины-иностранки вдруг превращались в невесту-инвалида, а мужчины — в похотливо облизывающегося, но при этом печально-смущающегося спутника любимой калеки.

МАТЬ. Ресси! Ресси!

В последний момент успевает вынуть из-под чьих-то ног собаку-робота. Поднимает голову — перед ней стоит гид.

ГИД. Ну, здравствуй, Тоша!

МАТЬ. Здоровее видали!

ГИД. Узнала?

МАТЬ. Нет!

ГИД. Узнала! Иначе не стала бы тут весь этот цирк устраивать!

МАТЬ. У меня дети женятся...

ГИД. Какие дети, Антонина?! Что ты тут делаешь? Кто эти люди? Чем ты занимаешься?

МАТЬ. Я? Я занимаюсь! Я людям радость дарю! А ты? Шпионов по России возишь? Туры по секретным объектам!