Читаем Эдуард Стрельцов полностью

Однако к 1967 году французов уважали скорее за прошлые заслуги. Славное поколение Копа, Пьянтони, тяжелопроходимого Жонке, того же Фонтена тихо сошло, а сменщики оказались не столь даровиты. И вот печальный итог: первенство мира 66-го команда провалила полностью, сделав на групповом этапе ничью с теми же мексиканцами и уступив Уругваю и Англии. Последнее место среди четырёх сборных, позади, между прочим, Мексики! Да и в 1967 году французы успели проиграть 1:2 румынам дома, а уже после игры с Советским Союзом вышел унизительный разгром от западных немцев — 1:5.

Так что — не стоило в Париж ехать? Нет, конечно же, стоило! Хотя бы из-за публики, которая всегда отличалась редкой требовательностью, завидной компетентностью, неизменной объективностью и исключительной доброжелательностью. Особенно к советским спортсменам. И Стрельцова те зрители точно не забыли. Десять лет для болельщика — не критично. И несложно представить обычного «среднего» француза, который читает газету с предполагаемым советским составом и понимает вдруг: да это же тот самый «русский танк», что «Реймсу» с «Олимпиком» забивал. И как!

Одним словом, бурный зрительский приём советской сборной был обеспечен. Кроме того, не забудем и про французскую прессу. Тамошние первоклассные журналисты были способны анализировать и размышлять профессионально и глубоко.

Плюсов от поездки, как мы убедились, вышло немало. И время перейти непосредственно к тому увлекательному матчу. Для начала обратимся к печатным изданиям. Еженедельник «Футбол» с удовольствием цитировал обозревателей из лагеря хозяев поля. Франсис Ле Гульвен: «Начало было многообещающим. Сборная Франции к перерыву вела 2:1, и можно было ожидать, что советским футболистам вновь не суждено победить». Жак Ферран: «Энтузиазм, вдохновение — вот что увидели зрители. Для французов это было необычное зрелище: сборная до сих пор не баловала их красивым футболом. Всегда создавалось впечатление, что наши принимают старт на 800 метров, в то время как их соперники собираются бежать 5000. Навязанный “трёхцветными” ритм поставил сначала в тупик советских футболистов. Не успели они оглянуться, как на табло появилась цифра “один”. Неужели радость долгожданной победы, да ещё над таким первоклассным соперником?»

А теперь взгляд А. Т. Вартаняна на происходившее в первом тайме: «Наши отбиваются, выручает Шестернёв. Яшин берёт мяч повышенной сложности от Делоффа, Ги бьёт чуть выше перекладины. А Гонде попадает. Шла 12-я минута. Французы, распалённые быстрым успехом и трибунами, продолжают прессовать. Вновь Яшин в великолепном броске нейтрализует бомбу Делоффа, а Ги опять мажет. Телезрителям могло показаться, что оператор увлёкся повторами, но, когда Гонде не сумел исполнить на бис эпизод с первым голом, стало понятно — оператор не отвлекается.

Ближе к концу тайма ребята стали просыпаться». Жак Ферран это очень хорошо почувствовал: «Нас настораживало, с какой лёгкостью просачивались через наши оборонительные рубежи работавшие на пару Стрельцов и Численко, как синхронно они играют “в стенку”. А никому не известный Бышовец с его каскадом технических приёмов, выполняемых на большой скорости и с виртуозным совершенством!» Потом следует очень важное наблюдение: «Стрельцов то и дело, подобно дровосеку, прорубал себе широкие просеки на подступах к штрафной». Это точно. Когда речь пойдёт о видео, те слова неизбежно припомнятся. Пока же о голах. Назначенный за фол против Бышовца штрафной исполнил Сабо, а завершил эпизод Численко. Так бы и закончили, но Симону на 45-й минуте удался отличный удар в «девятку». Ив Монтерон: «Мяч под грустным взглядом Яшина затрепетал в сетке». «Выстрел» и вправду получился, возможно, неберущимся.

Второй тайм французы описывали кратко. Потому что сразу после перерыва Бышовец сравнял счёт. А дальше доминировали гости. Жак Ферран не скрывал печали: «И вот защитники стали непростительно ошибаться. И начались тяжкие испытания. Отчаяние, страх, растерянность охватили наших. У советских футболистов, напротив, появились спокойная уверенность в силах, чувство превосходства, твёрдость и непоколебимость в поступках. Наши суетились, пытались что-то сделать и вдруг разлетались, как стайка испуганных воробьёв. Советские футболисты забили ещё два мяча». И победили на чужом поле 4:2.

Как видим, удалось с помощью французов и А. Т. Вартаняна восстановить общую картину игры. Но получился красочный, широкий, — однако «вид сверху». Мне думается, не помешают и некие «крупные планы». Которые возможны лишь при просмотре видеотрансляции. Слава богу, она сохранилась полностью.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Девочка из прошлого
Девочка из прошлого

– Папа! – слышу детский крик и оборачиваюсь.Девочка лет пяти несется ко мне.– Папочка! Наконец-то я тебя нашла, – подлетает и обнимает мои ноги.– Ты ошиблась, малышка. Я не твой папа, – присаживаюсь на корточки и поправляю съехавшую на бок шапку.– Мой-мой, я точно знаю, – порывисто обнимает меня за шею.– Как тебя зовут?– Анна Иванна. – Надо же, отчество угадала, только вот детей у меня нет, да и залетов не припоминаю. Дети – мое табу.– А маму как зовут?Вытаскивает помятую фотографию и протягивает мне.– Вот моя мама – Виктолия.Забираю снимок и смотрю на счастливые лица, запечатленные на нем. Я и Вика. Сердце срывается в бешеный галоп. Не может быть...

Брайан Макгиллоуэй , Слава Доронина , Адалинда Морриган , Сергей Гулевитский , Аля Драгам

Детективы / Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Классические детективы / Романы
10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука