Читаем Эдуард Стрельцов полностью

Нет, никаких особых разночтений с впечатлениями уважаемых экспертов, конечно, не будет. Однако роль Стрельцова при внимательном рассмотрении оказывается серьёзнее и значимее. Он, на мой взгляд, старательно и самоотверженно осваивает место диспетчера рядом с «горячей точкой» непосредственно вблизи штрафной. Это место раньше занимал В. Иванов. Причём центрфорвардом торпедовец остаётся образцовым и готов всегда угрожать воротам, если нужно. Просто теперь у него дополнительные функции появились. Деятельность его на поле приобрела заметное многообразие. Прессинг как общий командный приём? Пожалуйста. Надо рвануть на перехват? Легко. Подкат применить (негрубо, чисто по правилам)? Тоже не проблема. И сам он часто летел открываться: вдруг отдадут на выход? С этим как раз не очень здорово выходило. Что делать: и Бышовец, и Численко, и Малофеев никогда не относились к прирождённым дирижёрам на поле. А сыгрываться-то надо.

Перейду к конкретным примерам. Вот после упомянутого сейва Яшина на 7-й минуте Стрельцов слева пытается настичь мяч у боковой линии. Не получается. И правый край хозяев весьма лихо промчался и простреливает. Но винить центра нападения вряд ли стоит. Если б сладилось, то атака намечалась отменная. А риск в таких случаях необходим. И тут же Шестернёв бросает Эдуарда вперёд приличной передачей. Офсайд, к сожалению. Однако не «тупой», безнадёжный — «рабочий», с перспективой. Точно: ещё минуту спустя Стрельцов образцово, «в стеночку», выводит на хорошую позицию Численко, и тот успевает пробить. Голкипер на месте.

Как нетрудно убедиться, образ «дровосека», введённый французами, вполне уместен. Новое тому подтверждение: на 29-й минуте следует отличный пас, сотворённый Мёдвидем, и Эдуард выскакивает почти с глазу на глаз с вратарём Эоном. Почти — потому что отставшая защита его всё-таки преследует. Мужественный голкипер бросается в ноги, нападающий бьёт, мяч, задев руки воротчика, летит под штангу... Бог мой, как же успевает на выручку защитник Кардье, в отличие от чуть опоздавшего Бышовца — и всего лишь угловой. Вскоре же изумительный проход Анатолия Фёдоровича завершается неловким ударом мимо цели. Между тем слева открывался уже Стрельцов. Причём (события и впрямь развивались так стремительно) в следующем эпизоде Эдуард показал молодому партнёру, как надо было играть, наградив того изумительным пасом на выход. Позиция выглядит превосходной, французы подталкивают советского форварда в спину, но он не падает, а судья не реагирует, и хозяева отделываются лёгким испугом. Хотя на 35-й минуте и состоится гол Численко после свободного удара из пределов штрафной.

Некоторое время усилия Стрельцова не встречают понимания со стороны товарищей. И не исключено, что у хозяев мелькнула мысль о том, что «дровосек» подустал. Если так, то французы ошиблись. Ближе к концу тайма Эдуард Анатольевич вдруг молодо, как десять с гаком лет назад в Ганновере, уходит по центру от противников и зряче, легко перебрасывает мяч через выдвинувшегося Эона. К нашему несчастью — через ворота тоже.

Тем не менее на перерыв команды уходят со счётом 2:1 в пользу хозяев. Но уже начало второй половины показывает тщетность французских надежд на благоприятный исход встречи. На 47-й минуте Стрельцов отбирает мяч на левом краю у защитника Пьюми и споро, заставляя соперников считать вероятные варианты, движется по флангу. Находит Бышовца, обыгрывается с ним и, продолжая движение, простреливает в штрафную. На первый взгляд не очень точно, но третий номер Кардье, спасший команду в первой половине, нервно и неосмотрительно выбивает мяч прямо на набегавшего Бышовца. 2:2.

Перевес действительно переходит к гостям. И, что характерно, Стрельцов явно находит общий язык с партнёрами. Ведь и превосходный гол Численко, который проводил лучший сезон в карьере, состоится после «стенки» с торпедовцем. Да, затем динамовец блестяще решает эпизод сам, однако обыгрыш с Эдуардом имел место.

А в середине тайма обращает на себя внимание символичный, как мне кажется, момент: индивидуалист Бышовец изящно оставляет мяч перед штрафной Стрельцову. Удар — немного выше. Затем и полузащитник Сабо дважды награждает центра нападения толковыми передачами. Соперник держится — но обороняться всё труднее и труднее. Ну а потом: где тонко, там и рвётся. Защитник Соснихин за десять минут до конца отбирает мяч на своей половине и внешне наобум — на деле точно, со смыслом — сильно бьёт вперёд. И Стрельцов совершает который уже рывок, убегает от измученных оппонентов, бьёт, вратарь парирует, и мяч от плеча Эдуарда залетает в сетку. Повезло? Нет, дело не в везении.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Девочка из прошлого
Девочка из прошлого

– Папа! – слышу детский крик и оборачиваюсь.Девочка лет пяти несется ко мне.– Папочка! Наконец-то я тебя нашла, – подлетает и обнимает мои ноги.– Ты ошиблась, малышка. Я не твой папа, – присаживаюсь на корточки и поправляю съехавшую на бок шапку.– Мой-мой, я точно знаю, – порывисто обнимает меня за шею.– Как тебя зовут?– Анна Иванна. – Надо же, отчество угадала, только вот детей у меня нет, да и залетов не припоминаю. Дети – мое табу.– А маму как зовут?Вытаскивает помятую фотографию и протягивает мне.– Вот моя мама – Виктолия.Забираю снимок и смотрю на счастливые лица, запечатленные на нем. Я и Вика. Сердце срывается в бешеный галоп. Не может быть...

Брайан Макгиллоуэй , Слава Доронина , Адалинда Морриган , Сергей Гулевитский , Аля Драгам

Детективы / Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Классические детективы / Романы
10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука