Читаем Девушка с Довеском полностью

Марисоль Грюневальд, приехавшая из Брегенца, толком не разобравшись в специфике предлагаемой вакансии, в первый день встретилась с Максимилианом вместо Рихарда, когда тот просто для интереса вошел в кабинет брата и внаглую развалился в его кресле. Максимилиан негодовал, почему Рихарду достается такая свежатинка, и Соль узнала много интересного о том, за кого ее – практикантку философского факультета – принимают. Вмазав дважды по физиономии хозяина, она легким ветром пролетела мимо Рихарда, и он не успел разглядеть ее лица. Зато, как сумасшедший, брат заявил: «Ударь еще раз, и я на тебе женюсь!» – и выскочил вслед, но его словам Рихард не придал значение. А Марисоль приостановилась, вылетев на улицу. Она про себя проговорила его слова: «Я тоже здесь хозяин, и со мной веди себя полюбезнее, я на вас имею право» – и снова возникло ощущение, будто побывала в борделе. И стоило ли, доверившись интуиции, тыкать пальцем на карте страны и ехать Бог знает куда на практику? Если платят такие деньги, то надо понимать, «будь полюбезнее», она ругала себя почем зря, и Макс успел ее догнать на улице, чтобы извиниться. Страстный катала до этой встречи предпочитал жгучих темпераментных латинок и, возжелав очередную темноокую шатенку, бросался в омут с головой. В первый раз зажегся он от искорки любви и горел так, что на время переехал в Брегенц, где Соль училась на философском факультете заочно. Что за имя, восторгался он, солнце светит, и все вокруг радостно ликуют, ее свет самой яркой звезды свел их вместе. Она работала в биолавке по антропософическому убеждению. Ее родители Эльвина и Хорст Грюневальды, потомки приемного сына Маттиаса Грюнвальда, художника XVI века, познакомились в свободной молодежной семинарии в Штутгарте на муравьиной горе, они были микробиологами и искали панацею среди забытых народов джунглей бассейна Амазонки и более девяти месяцев в году были вне зоны доступа цивилизации. Марисоль избегала лишних расходов на себя, такая рачительная, заботливая и внимательная к окружающим, она подкупала добротой, которую привила ей мама, сердечный человек. Философский склад ума и умение радоваться мелочам по жизни втянули Макса в особый мир, они сблизились настолько, что он, не отпраздновав годовщину знакомства, до отсидки позвал Сольку замуж, и они подали заявление. Она перебралась в Инсбрук обустраиваться в его двушке.

Мессир подослал просто вышибал, но только Соль почувствовала в тот вечер, что одними угрозами эти типы не ограничиваются. Проценты за просрочку, которые назначали, говорили, что дело приняло наисквернейший оборот.

Серьезные люди, войдя без приглашения, так и заявили: твой должен, последний день, вынь да положь пятьдесят штук, ждать некогда, часть можно натурой, и нагло стали надвигаться с двух сторон, тесня ее к спальне. Край глаза впился в открытое окно. Она взлетела на подоконник и спрыгнула со второго этажа на газон, оббежала дом, где не было окон, и заползла под машину. Они ушли, разворотив и даже распотрошив обстановку квартирки, разорвали паспорт и согнули карточные документы. До наступления ночи она добралась до особняка Вансайда. Так она встретилась с Рихардом и, поддавшись на уговоры Макси, осталась под присмотром и опекой Джонсона аж на целых три месяца. Девушка побледнела, пересказывая Максу, как двое мерзавцев стали спорить, кому из них она достанется первой, а кому и второй сорт, и чуть улыбнулась, когда подробно описывала, как сиганула в окно со второго этажа и вполне удачно скрылась. Семья, родственники и друзья были далеко. Старший брат Стив работал на швейцарскую монетарную систему, как цепной пес, отлавливая и «кусая» компьютерных фриков, посягавших на счета банковской сферы. Водителю остановленной машины не нужны были подробности, он смилостивился над бедняжкой и отказался от цепочки, которой она предложила расплатиться взамен поездки на край городка. Редкую ночь Рихард проводил в одиночестве и поэтому не крепко спал, открыв дверь, он опытным взглядом оценил красоту заблудившейся молодой девушки, но несмотря на усталость она твердым голосом заявила: «Спрячь меня и не тронь». Рихарду осталось раскрыть руки, гостеприимно приглашая следовать за ним. Утром после встречи с Максом они решили: так будет обоим спокойнее, пусть живет в особняке.

Тут жила она не для соблазна и Рихардом как мужчиной не интересовалась. Легкий морской бриз оставался после того, как она спешно проходила, мимо поглядывая искоса. Схожая с капризом природы, она была непредсказуемой и, что кривить, немного странноватой девушкой.

Искренне по-детски извинялась, помешав ему развлекаться с барышнями.