Читаем Девятьсот бабушек полностью

Теперь он точно знал, что между его пробуждением в шесть утра и моментом, когда каблучки Дженни разбудили его во второй раз, прошло чуть менее двух часов. Как долго длился второй сон и в каком временном анклаве? И как считать, сколько времени прошло? Из-за утренней неразберихи он вышел из дома позже, чем обычно. Потом он в замешательстве бродил по городу — километр за километром. Потом просидел несколько часов в сквере, изучая ситуацию. И еще сложно сказать, сколько времени он провел за рабочим столом.

Ну что ж, надо идти к врачу. Человек не обязан выставлять себя дураком перед всем миром, но перед адвокатом, священником и врачом приходится время от времени это делать. Профессиональная этика удерживает этих людей от явных насмешек.

Доктора Мейсона вряд ли можно было считать другом. С некоторым беспокойством Чарльз Винсент осознал, что у него нет близких друзей, только знакомые и коллеги. Словно он представлял иной вид, отличный от остальных. Сейчас ему захотелось, чтобы у него был друг.

Мейсона он знал уже много лет. У доктора отличная репутация. Кроме того, Винсент уже находился в клинике, и его пригласили в кабинет. Так что придется идти и что-то говорить… Что ж, такое начало не хуже любого другого:

— Доктор, я в затруднительном положении. Я должен либо придумать какие-нибудь симптомы, чтобы оправдать свой визит, либо извиниться и сбежать, либо честно рассказать о том, что меня беспокоит, даже если вы подумаете, что меня поразила новая форма безумия.

— Винсент, каждый день люди выдумывают симптомы, чтобы оправдать свой визит к врачу. Я понимаю, что им не хватает мужества изложить настоящую причину. Каждый день люди извиняются и сбегают. Но опыт подсказывает мне, что я заработаю больше денег, если вы выберете третью альтернативу. И еще, Винсент, новых разновидностей безумия не существует.

— Возможно, это прозвучит не так глупо, если я расскажу все быстро, — сказал Винсент. — Проснувшись сегодня утром, я стал свидетелем очень загадочных событий. Казалось, остановилось само время или весь мир перешел в фазу сверхмедленного движения. Вода не текла и не кипела, огонь не грел пищу. Часы в мире остановились, по крайней мере, я так решил. Их стрелки проползали, возможно, минуту за час. Люди, которых я увидел на улице, казались мертвецами, застывшими в неестественных позах. Только после продолжительного наблюдения за ними я понял, что в действительности они двигаются. Я встретил такси, которое ползло медленнее самой ленивой улитки, а за его рулем сидел покойник. Я подошел к машине, открыл дверь и потянул ручной тормоз. Через какое-то время я понял, что мужчина не мертв. Но он наклонился вперед и разбил о руль лицо. Потребовалась целая минута, чтобы его голова преодолела расстояние менее четверти метра, но я не смог предотвратить удар. Потом я делал другие странные вещи в мире, который умер на ногах. Я прошагал много километров по городу, после чего отдохнул в сквере — не знаю сколько часов. Затем пришел в офис и принялся за дела. Я переделал объем работы, на который обычно потратил бы, наверное, часов двадцать. А потом уснул прямо за столом. Когда меня разбудили коллеги, было без шести минут восемь — то же самое утро того же самого дня. С момента, когда я проснулся первый раз, прошло меньше двух часов, и время вернулось к норме. Но все, что произошло за этот период, никак бы не уместились в два часа.

— Сначала один вопрос, Винсент. Вы действительно выполнили всю ту работу, на которую обычно уходит много часов?

— Да. Работа выполнена, причем именно в этот промежуток времени. Она не вернулась в состояние невыполненности после того, как течение времени вернулось к норме.

— И еще вопрос. Вы тревожились из-за работы — из-за того, что отстаете от графика?

— Да. Все время.

— Тогда у меня есть объяснение. Вечером вы легли спать, но вскоре поднялись на ноги, переживая состояние лунатизма. Есть некоторые аспекты хождения во сне, которых мы не понимаем до сих пор. Интермедии расфокусированного времени были частью вашего сна. Вы оделись и отправились в офис, где и проработали всю ночь. Такое вполне вероятно: человек в сомнамбулическом состоянии выполняет рутинные операции, причем быстро, даже лихорадочно быстро, с высокой степенью сосредоточенности. Вы могли вернуться в состояние обычного сна, когда закончили работу, или могли выйти из лунатического транса в момент прихода коллег. Все это вполне правдоподобно. В случае какого-нибудь необъяснимого происшествия хорошо иметь под рукой рациональное объяснение. Обычно оно удовлетворяет пациента и успокаивает его мысли. Но часто оно не удовлетворяет меня.

— Ваше объяснение звучит удовлетворительно, доктор Мейсон, и, кажется, я успокоился. Уверен, что вскоре приму объяснение полностью. Но почему оно не удовлетворяет вас?