Читаем Девятьсот бабушек полностью

— Пешеход движется со скоростью около пяти километров в час. Умножьте эту цифру на шестьдесят — число времени. Когда я встаю со стула и иду за стойку, я перемещаюсь со скоростью триста километров в час. Поэтому для вас я невидим, особенно если выполняю маневр в тот момент, когда вы моргаете.

— Кое-что не стыкуется. Допускаю, вы сходили за стойку и вернулись назад, но как бы вы налили жидкость?

— Нужно ли объяснять, что искусство обращения с жидкостями не доступно новичкам? Однако обмануть медлительную материю вполне можно.

— По-моему, вы мистификатор. Вы знакомы с доктором Мейсоном?

— О нем я знаю и еще о том, что вы ходили к нему на прием. Также я в курсе его тщетных попыток постичь некую тайну. Но я не разговаривал с ним о вас.

— Все равно я уверен, что вы обманщик. Можете ли вы погрузить меня в сон, подобный тому, в котором я побывал месяц назад?

— Это не сон. Но я могу перевести вас в это состояние.

— Докажите.

— Смотрите на часы над стойкой. Верите ли вы, что я могу указать на них пальцем и они остановятся? Для меня они уже стоят.

— Нет, не верю. Хотя, видимо, должен, потому что, действительно, они только что остановились. Но, возможно, это еще один фокус. Я не знаю, откуда часы запитаны.

— И я не знаю. Выгляните наружу. Посмотрите на уличные часы. Разве они не остановились?

— Так и есть. Но, возможно, в городе отключили электричество.

— Вы и сами знаете, что это не так. Окна светятся во многих домах, хотя уже довольно поздно.

— Для чего вы играете со мной? Раз уж сказали «а», говорите и «б». Либо раскройте секрет, либо признайтесь, что не можете этого сделать.

— Секрет не так прост. Его можно постичь, только усвоив все философские учения.

— Но для этого не хватит жизни!

— Не хватит обычной жизни, это так. Но секрет секрета, если можно так выразиться, заключается в том, что сам секрет можно использовать как инструмент познания. Человек не способен изучить все за одну жизнь. Однако, получив возможность сделать первый шаг — скажем, возможность читать шестьдесят книг за то время, за которое раньше прочитывалась одна, или поразмышлять минуту, израсходовав лишь секунду, или выполнить дневную работу за восемь минут и таким образом сэкономить время для других дел, — так вот, получив такую возможность, человек может попытаться усвоить все. Хотя должен предостеречь. Даже для самого умного — это гонка на выживание.

— Гонка? Какая гонка?

— Гонка за успехом, который означает жизнь, от неудачи, которая означает смерть.

— Давайте оставим театральность. Как можно входить в это состояние?

— О, настолько просто, что может показаться ерундой. Сейчас я набросаю два эскиза. Внимательно рассмотрите их. Вот первый. Мысленно воссоздайте его, и вы перейдете в ускоренное состояние. А вот второй эскиз. Мысленно представьте его — и вы вернетесь в обычную жизнь.

— Так просто?

— Это обманчивая простота. Суть в том, чтобы разобраться, как это работает, — если хотите достичь успеха, а значит, жить.

Чарльз Винсент откланялся и отправился домой, проходя каждый километр менее чем за пятнадцать секунд. Он так и не увидел лица человека.

Способность переходить в ускоренное состояние дает ряд преимуществ, интеллектуальных, денежных и амурных. Это как игра. Нужно быть осторожным, чтобы тебя не поймали, и очень аккуратным, чтобы не разбить или не повредить предметы, которые остаются в обычном времени.

Чарльз Винсент всегда мог уединиться на восемь-десять минут, чтобы перейти в ускоренное состояние и выполнить дневную работу. Он мог превратить пятнадцатиминутный перерыв в пятнадцатичасовую прогулку по городу.

Первое время, становясь призраком, он много ребячился. Возникал на пути мчащегося состава и стоял без движения под истошные гудки машиниста, не подвергаясь при этом ни малейшей опасности, потому что перемещался в пять-шесть раз быстрее поезда. Или входил в центр незнакомой компании и замирал, чтобы внезапно проявиться в их кругу, пристально посмотреть на людей и тут же исчезнуть. Или вмешивался в игры и состязания. Поднимался на ринг, чтобы сделать подножку, толкнуть или съездить по роже непонравившемуся боксеру. Носился по хоккейному катку, взметая ледяную крошку, со скоростью более двух тысяч километров в час и успевал забросить по десятку шайб в каждые ворота прежде, чем люди осознавали, что происходит что-то неладное.

Ему нравилось разбивать окна, просто издавая монотонный звук: тон его голоса для неускоренного времени был в шестьдесят раз выше. По этой же причине никто его не слышал.

Но особое удовольствие доставляли шалости и мелкое воровство. Винсент выуживал бумажник из кармана мужчины и уходил за два квартала от места преступления, пока жертва поворачивалась, почувствовав чье-то прикосновение. Он возвращался и засовывал бумажник человеку в рот, когда тот жаловался полисмену.

Он заходил в дом к женщине, пишущей письмо, выдергивал бумагу, дописывал три строчки и исчезал, прежде чем та испуганно вскрикивала.