— Мне кажется, отец, я скоро перестану разговаривать, — торжественно объявила она, как только прекратила выть. — Просто забуду, как это делается. Буду кричать, ухать и все в том же духе. Да так и намного веселее! А где мои слуги с новыми припасами? Если с ними ничего не произошло, они уже должны быть здесь. Хотя, возможно, им пришлось обходить магазины, чтобы закупить необходимое количество хлеба и арахисового масла? Не знаю, съем ли я все это. Но этот запас — на всякий случай, да и слуги не должны бездельничать. А вот и миссис Минден, оплакивает своего Криоса. Ну и какая от этого польза?

Кларинда причитала на бегу. Салли Дисмас выбежала из дома ей наперерез.

— Господи, Кларинда, что случилось? — Доктор Минден бросился к заплаканной жене.

— Наш малыш Криос… он покончил с собой!

— Это я ему приказала, — заявила Джинни. — От него я получила все, что хотела. В следующий раз надо подыскать кого-нибудь получше.

— Джинни! — Ее мать пришла в ужас. — Сейчас ты у меня получишь …

— Не наказывай ребенка, Салли, — причитала Кларинда Минден. — Она еще не понимает, что такое хорошо и что такое плохо. Что бы ни произошло между ней и нашим Криосом, лучше мне об этом не знать…

— Я сказала что-то не то? — удивилась Джинни. — Я произнесла свои последние слова, и, оказывается, они неправильные! Доктор Минден, вот вы разбираетесь в таких вещах. Что вы, вообще, за существа?

— Люди, Джинни! — В голосе доктора Миндена прозвучало отчаяние.

— Странно, раньше я не видела никого из вас. Я категорически против того, чтобы отождествлять себя с людьми.

Хриплый вой! Улюлюканье охотника, загоняющего добычу! Хрюканье барсуков и шумное гоготанье гусей! Клацанье зубов и рев телят!

Воющая обезьяна отпрыгнула и, как шальная, поскакала по камням в гору.

Перевод с английского Сергея Гонтарева

ШЕСТЬ ПАЛЬЦЕВ ВРЕМЕНИ

Утро началось с порчи вещей. Он смахнул c тумбочки бокал с водой, тот врезался в стену и разлетелся осколками. Но разбивался он медленно. Это удивило бы Винсента, если б он успел сфокусировать взгляд. Но за стаканом он потянулся спросонья.

И разбудила его не привычная трель будильника, а странный, негромкий звук — что-то глухо рокотало на басах. Хотя стрелки часов показывали ровно шесть утра — время для звонка. Рокот повторился, и казалось, он идет именно из часов.

Чарльз Винсент протянул руку и дотронулся до будильника. В ответ на прикосновение тот соскользнул со столика и запрыгал по полу — неспешно, как в замедленной съемке. Винсент поднял будильник — тот уже не тикал, потряс его — но часы не заработали.

Он проверил электрические часы на кухне. Они показывали шесть, секундная стрелка стояла на месте. Часы-радио в гостиной тоже показывали шесть, секундная стрелка не двигалась.

— Свет есть в обеих комнатах, — пробормотал Винсент. — Тогда почему же часы стоят? Или розетки, в которые они включены, запитаны от другого источника?

Он вернулся обратно в спальню и взял в руки наручные часы. Они тоже показывали ровно шесть, и длинная стрелка также не проявляла жизни.

— Что за черт? Почему остановились все часы, и механические, и электрические?

Винсент подошел к окну и выглянул наружу. Огромные часы на здании «Взаимного страхования» показывали шесть, секундная стрелка не двигалась.

— Что ж, возможно, это происходит не только у меня. Как-то я услышал странную теорию, будто бы холодный душ стимулирует мыслительные процессы. Мне это никогда не помогало, но почему бы не попробовать еще раз? Чистоплотность послужит хорошим оправданием.

Но душ не работал. Вернее, он работал: вода шла, но не как вода, а как густой, растянувшийся в воздухе сироп. Винсент протянул руку, чтобы потрогать воду, и она разлетелась на мелкие причудливые шарики, которые медленно поплыли по душевой. Но на пальцах все же осталось ощущение воды. Она была мокрая и приятно холодила кожу. За четверть минуты она покрыла ему плечи и спину, и Винсент испытал прилив блаженства. Он подождал, пока вода смочит голову, и мысли действительно прояснились.

— Дело не во мне. Я в порядке и не виноват, что вода с утра течет еле-еле, и вообще все вокруг сошло с ума.

Чарльз Винсент потянул за конец полотенца, и оно расползлось под рукой, словно мокрая туалетная бумага.

После этого он решил обращаться с вещами предельно аккуратно: брал мягко, почти нежно, чтобы не сломать и не повредить. Он побрился, несмотря на медленную воду в кране. С величайшей осторожностью оделся, не испортив при этом ничего, кроме шнурков, но они и так рвутся почти все время.

— Что ж, если дело не во мне, значит, нужно посмотреть, что происходит с остальным миром. Когда я выглядывал в окно, на улице светало. Прошло минут двадцать, следовательно, утро в разгаре и солнце должно осветить верхние этажи «Взаимного страхования».

Но ничего подобного на самом деле не наблюдалось. Было очевидное утро, но за последние двадцать минут светлее не стало. Большие часы на улице по-прежнему показывали шесть часов, их стрелки находились в том же положении, что и раньше.