Читаем Дети Солнца (СИ) полностью

Он никогда не видел ее так близко и рассматривал осторожно, боясь показаться нескромным. Простое лицо в веснушках, острый подбородок, чуть раскосые темные глаза — здесь, похоже, не обошлось без крови Старого народа. Взгляд хорош: строгий, честный. Рядом с такой и находиться страшно: не осквернить бы словом, неосторожной мыслью. И еще хороши густые русые волосы с рыжинкой, свободно падающие на плечи. Сколько ей сейчас, интересно? Лицо детское, а фигурка уже вполне женская. Статная, пусть и угловатая. Полные плечи и грудь — про таких говорят: «мясная телочка». Изящества в ней маловато. Простушка. К средним годам станет толстой.

— А я знаю, кто ты, — сказала Хельга.

Кьяртан вернул ей пустую чашу, вытер губы и улыбнулся.

— Кто же?

— Ты полубог из-за моря, — сказала она убежденно. — Другие этого не понимают. Я тоже не сразу догадалась. Но я ведь права, верно?

Кьяртан не знал, что ответить.

— Почему ты так решила?

Она тряхнула головой:

— Да уж решила. Я раньше думала, вы такие… Высокие, как столетние сосны, а руки и ноги у вас серебряные. А вы с виду как люди, но другие.

— И много у вас рассказывают о великанах из-за моря? — спросил Кьяртан.

А сам подумал: «Эх, девочка! Если уж ты догадалась, то лагман с его советниками и подавно».

Кьяртану стало неуютно. Интересно, как давно здесь догадались, что Кьяртан с Уиркой — имперские нобили? А Хельга смотрела на него своими честными глазами и улыбалась.

— У нас их раньше не видели. Но я никому не расскажу. Я просто… чтобы ты знал: здесь у тебя есть друг.

Он улыбнулся ей в ответ:

— Спасибо, фантазерка. Прими и ты мою дружбу.

Он ждал, что Хельга скажет еще что-нибудь, но она только смотрела на него, вертя в руках чашу. Поэтому Кьяртан, пользуясь привилегией больного, без лишних объяснений и извинений вытянулся на ложе и закрыл глаза. Незаметно для себя он уснул.

Проснулся он не скоро. Очаг горел ярче, чем в прошлый раз, и на постели его сидела Рената.

Сегодня она была удивительная. Во-первых, в платье. Скогарском, льняном, с расшитым воротом и тоненьким плетеным пояском. На плечах едва держался темный платок. Кьяртан разглядывал округлую твердую шейку, тоненькие ключицы. Впадинку между ними так и хотелось поцеловать.

Рената тронула его за плечо, с тревогой вгляделась в лицо:

— Ну, как ты?

И столько нежного беспокойства почудилось Кьяртану в ее голосе, что он чуть не умер от блаженной истомы. Он прикрыл глаза и сглотнул, пытаясь справиться с собой.

— Где Ансельм? — спросил он наконец. — Где все наши?

— Узнаешь в свое время.

Кьяртан открыл глаза, потому что ее легкие ловкие руки стали поправлять покрывало, и очень хотелось посмотреть, как она это делает. Но он тут же зажмурился: прекрасное лицо Ренаты оказалось слишком близко.

— Ты сам-то что помнишь? — спросила она.

Кьяртан попытался вызвать в памяти последние события. Поморщился.

— Помню, что мы обде… Просчитались, то есть. Как я здесь оказался?

— Тебя принесли вчера днем.

— Значит, кто-то кроме меня выжил? Кто?

Рената назвала имена. Семь человек, если не считать Кьяртана. Те, кого он определил в разведку, и трое из тех, кто вел пленных. Имен предателей среди них не было. Бежали? Погибли? Что, собственно говоря, случилось там, в лесу?

— Из выживших ты пострадал сильнее всех. Сегестус рассказывал, как тут над тобой колдовал. Мы все волновались.

— У нас появились предатели, Рената. Как такое может быть?

— Выжившие рассказали, что предатели накануне говорили с колдуном. Кто знает, что он им посулил? А может, внушил что-то. Тебя ведь он заколдовал одним взглядом. Теперь-то колдун, наверное, уже у Растуса. И жрец с ним. Сумели уйти.

— Ушли, значит… — Кьяртан почувствовал жгучий стыд. Он всё испортил. Он был слишком беспечен и самонадеян. — А вы почему вернулись? — спросил он почти грубо. — И что с Убийцей богов?

— Об этом не беспокойся.

Рената нахмурилась — и тут же улыбнулась. Похоже, она думала о чем-то своем.

— Знаешь, — сказал Кьяртан, — мы уже столько вместе… ну… я хочу сказать… ну… рядом… Столько времени рядом, что ты могла бы мне доверять.

Рената поджала губы. Изящные черные бровки переломились посередине, сдвинулись к переносице, и вся красота ее стала колючей, неприятной.

— Вот зачем? — спросила она. — Растус рыщет по окрестностям. Он сделает что угодно, чтобы вернуть кинжал. Чем меньше людей знают, где Ансельм, тем лучше. Или ты уверен, что не сломаешься под пытками?

— Я уверен в себе. Иначе не пошел бы в легионеры. В любом случае не тебе решать, как я поступлю перед лицом смерти.

— Вот-вот. Поэтому я, пожалуй, промолчу .

— Растус рыщет, а вы с кинжалом едете прямиком к лагману? Ансельм же велел вам…

— Дядя нас и вернул. Уирка ранена, ты болен. Сегестус нужен здесь. А меня с Като и Секстусом дядя через лес отпускать не захотел.

— Уирка ранена?

— Да. Сегестус вкатил ей чуть ли не весь наш запас Крови Солнца, но не говорит, пошло ли впрок.