Читаем Дети Солнца (СИ) полностью

Что ж, теперь понятно, какие мужчины нравятся Ренате. Стать похожим на Флавия Кьяртан не мог, как не мог научиться летать или превратиться, например, в дуб. Но Флавий Кьяртану сейчас не соперник — значит, еще ничего не потеряно.

Проводив Ренату и Сегестуса, он выждал время и распорядился вывести пленных — гордую красавицу Магду, звероподобного колдуна с мешком на голове и жреца. Брюзгливая морда последнего была особенно неприятна Кьяртану. А Магду Кьяртан жалел, хотя она не давала к этому повода: держала голову высоко, ни на кого не смотрела. Перед выходом всем пленникам связали руки. Их повели семеро воинов. Кьяртан на лыжах шел впереди. Еще четверо ушли разведать путь.

Кьяртан рассчитал дойти до лагмана с рассветом, но просчитался. Шли дольше, чем хотелось бы, и рассвет застал их в лесу. Перед восходом солнца поднялся сильный ветер, верхушки сосен закачались, и по лесу пошел шум.

Кьяртан убежал шагов на двести вперед. Это было ошибкой, и он потом о ней жалел.

Он услышал за спиной короткий вскрик. Обернулся настолько быстро, насколько возможно на лыжах, с объемным мешком за плечами, и увидел, что один из его воинов осел в снег, а второй вытаскивает из его тела свой меч. Кьяртан глазам не поверил: чего-чего, а предательства он не ожидал.

Воин с окровавленным мечом подскочил к колдуну и сдернул с его головы мешок. В тот же миг Магда кинулась на одного из своих конвоиров — стремительно, отчаянно, а главное, совершенно свободно: руки у нее оказались развязаны.

Кьяртан сорвал с плеча охотничий лук, подарок Акселя — маленький, легкий, с березовой спинкой и тетивой из бычьих жил. Кьяртан навострился бить из него дичь. Пока вынимал и накладывал стрелу, Магда успела отобрать у конвоира меч и пронзить ему шею. Стрела воткнулась между лопатками Магды, когда она с поднятым мечом бросилась к конвоирам жреца. Магда ухнула носом в снег, к ногам опешивших воинов. Один из них наклонился и ударил ее мечом по шее, отсекая голову. В имперских войсках так поступали с врагами-нобилями — ведь только отделив голову нобиля от тела, можно быть уверенным, что он больше не встанет.

Кто теперь? Колдун? Или воин-предатель? Кьяртан вытаскивал новую стрелу, когда почувствовал дурноту.

Голова его, крепкая, как орех, никогда не кружилась и не болела. А сейчас лес перед глазами расплылся, закачался, и к горлу подступила тошнота. Он увидел, как жрец падает на колени, как его конвоиры бросаются к колдуну, и путь им заступает предатель из отребья, развязавший Магду.

Какой же он дурак: надо было сразу стрелять в колдуна!

Кьяртан пристроил стрелу, натянул тетиву — и его скрутило в рвотном позыве. Тетива больно ударила по руке, стрела упала под ноги. Кьяртана рвало неудержимо, скручивало раз за разом, так хозяйка скручивает стиранное белье, выжимая из него воду. Голова раскалывалась от подлой боли. Он потянулся поднять стрелу, шатнулся и упал коленями в измаранный снег. Вскочил, настиг предателя и сшиб с ног. Повернулся к колдуну, но путь ему заступил ( новый воин с обнаженным мечом. Откуда появился? Как из-под земли выскочил. Может, его породил лес? Кьяртан схватился с ним, одолел и кинулся на следующего. Руки ныли от напряжения, тело ломило, голову сдавило как кузнечными щипцами. Но он продолжал рубиться. Враги не заканчивались, и Кьяртан превозмогал их одного за другим, лежа на снегу лицом в небо. Если бы кто-нибудь подошел посмотреть, он увидел бы, что зрачки лежащего мечутся из стороны в сторону под полуприкрытыми веками.

***

Кьяртан очнулся в узкой горнице. Попытался оглядеться, но голова закружилась, и к горлу подступила тошнота. Размазанные, как за пеленой слез, перед глазами проплыли бревенчатые стены, низкий потолок. Здесь еле помещались высокое ложе, переносная жаровни и лавка у входа. Так, где же он? Как будто в ящике… Нечего разлеживаться, пришел в себя — вставай!

Кьяртан зажмурился и рывком сел. Открыл глаза — и поскорей наклонился вперед. Его вырвало на пол, а не на покрывала — и на том спасибо. И сразу стало легче. Он отер рот рукой и замер: дверь отворилась, и на пороге появилась дочь лагмана, Хельга. О, так вот он, оказывается, где!

Хельга едва не ступила ножкой в лужу желчи. Подобрала подол и ласково сказала Кьяртану:

— Ложись, пожалуйста. Я сейчас. Ты только лежи.

Она сбегала за тряпкой, опустилась перед ложем на колени и затерла вонючую лужу. Кьяртан смутился, натянул покрывало на нос и лежал тихо, стараясь не привлекать внимания. В Скогаре женщины вели себя свободнее, чем в Ольми, так что он не слишком удивился поступкам лагмановой дочки. Она снова убежала и вернулась уже без тряпки, с широкой медной чашей в руках. Пришлось приподняться, следя за покрывалом: Кьяртан был под ним полностью голым. В чаше оказался теплый травяной отвар. Кьяртан пил осторожно, маленькими глотками. Во рту оставалось неприятное приторно-горькое послевкусие, но он выпил всё, чтобы не обижать хозяйку. И сразу захотел есть.

Голова гудела, и болел раненый бок, но теперь от боли можно было отвлечься на разговор, за что он был благодарен Хельге.